b000002182

50 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. вотъ— и дѣло... Такъ зайди, любушка, къ нему... Пущай завернетъ. О нъ—человѣкъ душевный, Иванъ-тоТерентьичъ! Она, вѣдь, тоже мать; ребятиш ки ... Недьзя не помочь! А объ нашемъ дѣлѣ скажи ему, касатка, чтобы оставилъ хлопотать... Мы ужь рѣ- шенье уставили... — Хорошо! Прощайте пока, — сказала К атя, повязываясь платкомъ. — Не по дорогѣ ли мнѣ съ вами?— спро- силъ я ее. — Пажалуй, проводите... — Ну, до свиданія, бабушки! Еще уви- димся? — Увпдимся ещ е, касатикъ! Ещ е, вѣдь, не скоро уйдемъ. Желаніе будетъ— со ста- рухами поговорить—приходи. Тенерь мы у бездѣлья, потому какъ съ земдей ужь все покончили. Сдали ужь её... — Чтб же еще осталось вамъ? — Мало ли дѣловъ! Вотъ тоже спроткп у насъ есть. Мать-то у нихъ заболѣла, пристроить нужно... Вотъ старичка слѣпинь- каго тоже не бросишь середь улпцы, давио ужь онъ у насъ, годовъ, поди, пять жпветъ, да вотъ еще дѣвушкп, тоже сироты, есть. Много дѣла, много го р я ... Не малый тоже муравейникъ потревожился! Охъ, не малый! Все же нужно къ мѣсту прибрать... Мат- трена-то Петровна обѣщалась, слышь ты, въ Семенки сходить посправиться? — обра- тилась она къ Катѣ. — Да. — Такъ ты ужь, касатка, завтра пришли её сюда. Старушки съ поклонами проводили насъ до воротъ. Наступала уже ночь. На небѣ загорѣлись звѣзды. Воздухъ становился влаженъ. Съ рѣки иодымался холодный паръ. Н а лугу, за деревней, было тихо, и только слышалнсь изрѣдка тѣ особенные звуки, которые при- сущи русской ночи: кое-гдѣ крлкаетъ утка, полуночникъ прошумитъ крыльями, откуда- то доносится мѣрный шумъ падающей воды; слышится тяжелое отфыркиваніе и звонъ цѣпей стреноженной лошади. Вдали, по дорогѣ, скрыпитъ обозъ. Гдѣ-то скрипнула запоздалая калитка. Мы шлп скоро, пере- брасываясь незначительными фразами. Не доходя до перекрестка, отъ котораго шла влѣво дорога къ полубарскому выселку, а вправо—въ деревню, гдѣ жилъ я , Катя не- ожиданно спросила меня: — А что вы думаете относительно фило- софіи этихъ простыхъ, русскихъ бабъ? — Это о томъ, что нужно умѣть умирать и отрѣшаться? — Да. — Я думаю, что эта философія спеціаль- но выработана ими для себя, такъ какі носителями ея бываютъ только онѣ. — Вы думаете? Я не отвѣчалъ. Мы подошли къ пере- крестку; К атя пожала миѣ, молча, руку, в мы разстались. Вскорѣ послѣ этого, какъ-то раннимі утромъ, я направился изъ своей деревнв къ полубарскому выселку, спѣша застать 5 Кузьминишны парное молоко. Я обыкно- венно входилъ не съ улицы выселка и не черезъ переднюю калитку, чтобы никого не тревожить, но прямо пробирался задами, черезъ огородъ и садъ, къ завѣтной ели і здѣсь ожидалъ, въ прохладпой утренней тѣ- ни, Кузьминишну. Я шелъ не спѣша. Утро было особенно хорошо. Солнце еще стояло низко, п его косые лучи, казалось, скользили по верхуш- камъ деревьевъ и кустовъ. Воздухъ былг свѣжъ п рѣдокъ; едва ощутительное дупо- веніе вѣтра приносило откуда-то запахъ ли- новаго цвѣта. Вблизи чирпкали малиновкн, перелетая по кустамъ впереди меня. На зе- лени лежала сильная роса. Стаи воробьевг выпархивали внезапно изъ густой зелеш овощей и, усѣвшпсь на деревѣ, начинали отряхать смоченныя росою крылья. Было очень тпхо. Я скрылся въ кусты малины, соблазненнып сочными ягодами. Нѣсколько минутъ спустя, изъ -за вѣтвей малинника, я прпмѣтилъ женскую фигуру, спустившуюся съ крыльца и легкой торопливою походкой направпвшуюся нодъ ель. Н а ней было лег- кое кисейное платье п маленькая соломен- ная шляпка съ опущенною вуалью; на пле- чи накинутъ былъ пестрый платокъ, въ ко- торый маленькая фигурка лихорадочно ста- ралась закутать плечи и рукп; видимо ее тревожила утренпяя сырость. Я въ педо- умѣніп слѣдилъ за нею. Она повернула в ъ бесѣдку подъ елью и вдругъ заговорпла съ кѣмъ-то. Я тихо обошелъ кусты и, дойдя до плетня, гдѣ валялся обрубокъ дерева, присѣлъ на него. Здѣсь не было такой гу- щины, и сквозь рѣдкія вѣтви я могъ раз- смотрѣть собесѣдпиковъ. Въ пришедшей фпгурѣ я узналъ Лизавету Николаевну; она сѣла на край скамейки я старалась закинуть за голову спутавшійся вуаль. Передъ нею сидѣла К атя, широко открывъ глаза, въ боязливо-вопросительнонъ недоумѣніи. — Я къ вамъ ,— заговорила порывисто 1и- завета Николаевна, задыхаясь отъ нервной одышки: — извините, что р ано ... Но такъ лучше: теперь нпкого нѣтъ. Она оглянулась кругомъ. — Я давно собиралась къ вамъ, но мнѣ