b000002182

4 8 2 ДЕРЕВЕНСКІЕ ПОЛИТИКИ. такъ иолагаю ... Слѣдственно ты этого мун- дера не достоинъ, н долженъ быть его лй- ж е н ъ ...Я такъ нолагаю ... У н асъ , но воин- скому зв а н ію ,— сейчасъ могутъ даже въ большомъ чннѣ разжаловать человѣка, еже- ли онъ своему мундеру безчестье нрино- с и т ъ ...—Разговорнвш ійся солдатнкъ, оче- видно, былъ по натурѣ человѣкъ слово- охотливый. Его маленькое лицо оживилось, сѣрые гл азкн—умные и живые—сверкали добродушной нскренностыо. — Это такъ , — отвѣчалъ я: — но я не знаю, какнмъ образомъ можно недостой- наго человѣка, не нзъ военныхъ, а изъ статскнхъ, лишить его костюма или званія? Мнѣ кажется, это невозможно. — Почему такъ-съ? Можно-съ, н даже оченно возможно н должно!—быстро возра- зплъ солдатикъ, уставнвшись на ыеня свер- кающпмп глазками. — Е акъ же такъ? — Да оченно нросто-съ: облнчить его поведеніе—и нередо всѣми—вотъ н все! Неблагородство его обличпть-съ. Мы, ко- нешно, люди маленькіе, намъ это невсегда можно, а вотъ вы ... й вашъ мундеръ отъ энтаго самаго страдаетъ ... Т а к ъ -л и -с ъ , извнннте? Прнзнаться сказать, заявленіе солдатика было такъ наивно-неносредственно н не- ожиданпо, что я смутился п не зналъ, что ему сказать. — Это даже вполнѣ т акъ -съ ,—подтвер- дилъ онъ вмѣсто меня: — этого допущать н ел ь зя ... Такъ я думаю,—не знаю, какъ вы ... И солдатнкъ опять недовѣрчиво взгля- нулъ на меня, отвернулся и замолчалъ. Н а востокѣ начинала чуть брежжить утрен- пяя заря. Сквозь суыракъ ночн все яснѣе и яснѣе начиналъ пробиваться тотъ блѣд- ный, сѣроватый предутренній свѣтъ, ко- торын прпдаетъ всѣмъ окружающимъ пред- метамъ какія-то фантастическія оч ертан ія ... Прп этомъ свѣтѣ я начпналъ все яснѣе различать лицо своего спутника, которое раныпе я могъ разсмотрѣть только мимохо- домъ. Маленькое, худое лицо солдатика, дѣтсткп моложавое (солдатику на видъ было пе болыне 23 лѣ тъ), почти безволосое, такъ какъ вмѣсто усовъ пробивался только лег- кій бѣлый пухъ,— казалось мнѣ пестро-блѣд- нымъ, вытянутымъ, съ застывшнмъ на немъ выраженіемъ вдумчпвой скорби. Сѣрые гла- за солдатнка, въ полъ-оборота отъ мсня, смотрѣли упорно въ предразсвѣтную даль, ночти не мигая, до того упорно, что каза- л о с ь ,—въ няхъ сверкалн слезы. — ІІадъ простымъ человѣкомъ смѣяться мо лшо,— вдругъ заговорилъ мой солдатикъ, какъ будто продолжая начатый имъ съ кѣмъ- то въ душѣ разговоръ н не измѣняя ни однимъ движеніемъ своей позы .— Отчего надъ нро- стымъ человѣкомъ не смѣяться?... И гого- тать можио, п и здѣ ваться... Потому что въ простомъ человѣкѣ п глупостн много, и смѣшнаго, п необразованности, игрубости ... Простой же человѣкъ весьма часто н полу- умствуетъ...Отчего н е см ѣ я ть с я !... Для смѣха тутъ линія болы п ая... — Вы, должно быть, любите свою ро- дину?—спросилъ я , прнпомпная, какъ онъ долго не могъ оторвать своихъ глазъ отъ роднаго берега. — Какъ не любить? кого же намъ и лю • бить?... Простому человѣку любить кого же болыпе, — сказалъ онъ тпхпмъ, унылымъ тономъ. — Вы женаты , дѣти есть? — Н ѣ тъ , я еще этимъ не об вязал ся ... Почему что воздержпваюсь до поры—вре- меии ... Что и за жена, коли съ ней въ разлукѣ ж и ть... Только лишнпхъ грѣховъ коппть,— улыбнулся солдатикъ. — Кто же у васъ дома? Отецъ, мать?... — Всѣхъ довольно: и отецъ, и мать, бра- тельники, сестры ... Малаго народу и безъ того довольно! — А дѣдъ номеръ ужь?—спроснлъ я , опять припоминая слова провожавшаго его мужичка, который особенно настойчпво ста- вилъ на видъ солдатпку не забывать поче- му-то дѣда, за что-то „сгибшаго" въ жнзнн. — Нѣтъ, не померъ... живъ ещ е ,— задум- чиво отвѣчалъ солдатикъ: — да хоть бы п не жплъ—все одно... К акаяуж ь эт аж п зн ь !... — Отчего же такъ? — А вотъ отъ того самаго, отъ чего нонѣ господа публпка столько смѣху положпла... — Огъ политпки? — Да, отъ этой самой отъ политикп... отъ смѣшной-то... дѣдушка ослѣпъ... че- резъ слезы ... Нѣтъ, тутъсыѣш пагомало,— прибавилъ солдатикъ задумчиво: — тутъ — скорбь, Божье н ак азан ье... Страшно поду- мать объ этомъ блпзкому человѣку, не то что надсмѣхаться... Ежели тутъ надсмѣхать- с я ,—все равно что вотъ нридтн на могилку къ матушкѣ родной да и начать ржать по ж еребячьи... Солдатпкъ замолчалъ. Но я его не пре- рывалъ, такъ какъ было замѣтно, что ему самому хотѣлось о чемъ-то разсказать мнѣ, освободить душу отъ чего-то, что глу- боко его волновало. Мнѣ казалось, что объ этомъ хотѣлъ онъ не разъ высказать въ глаза „гоготавшей публикѣ" еще на нри- станп, но ограаичился, отъ негодованія, только однпмъ истерпческн-страннымъ за- явленіемъ протеста.