b000002182

32 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. Три дия Кузьминишна снравляла по ста- розавѣтному праздникъ въ ознаменованіе возвращенія „блудной дщери“ : то заколала лучшаго гуся, то индюшку, то каплуна. Но въ то время, какъ увлекшись слпшкомъ во- спроизведеніемъ притчи о „блудномъ сынѣ“ , она забыла о всякой гигіенической предо- сторожности, маіоръ, напротивъ, окружилъ свою дочь самою нѣжною заботливостью и въ каждой мелочи старался парализовать слишкомъ усердное гостепріимство Кузьми- нппшы. З а обѣдомъ, онъ — то возьметъ у Кати съ тарелки слишкомъ жирный кусокъ и положитъ ей тщательно выбранный имъ другой, то нѣжно спрячетъ у нея изъ подъ глазъ миску съ земляникой и сливками, когда та слишкомъ увлечется давно неви- данною ею деревенскою роскошью, то за- претъ садъ на ключъ въ опасеніи, чтобы его дорогая Катя опять слишкомъ не увле- клась красными вишнями, которыя она такъ любила. По вечерамъ, когда К атя выйдетъ въ садъ, или почью, когда она заснетъ мирнымъ здоровымъ сномъ, маіоръ тіца- тельно дезинфекцировалъ карболкой, жда- новской жидкостью и уксусомъ четырехъ разбойниковъ не только комнаты дома, но и всю усадьбу: принудилъ даже и Кузю, и Трошу заботиться объ атмосферѣ своихъ жилищъ. Бго опасливость за нѣжно-люби- мую и неожиданно возвращенную ему дочь доходнла до нервной и томительной боязни; онъ сградалъ безсонницей, его кидало въ жаръ при мысли, что вотъ-вотъ занесутъ холеру въ его усадьбу; онъ даже не под- пускалъ мужиковъ изъ окрестныхъ деревень близко къ своей усадьбѣ. Часто ночью ра- за два заглядывалъ онъ въ спальню Кати и чутко прислушивался къ ея мѣрному ды- ханію ... Онъ даже рискнулъ очень строго ноступить съ Кузьминпшной: голосомъ, уст- раняющимъ всякое возраженіе, онъ запре- тилъ ей на сажень удаляться нзъ усадьбы, а тѣмъ паче ходить въ окрестныя деревни— лѣчить или принимать у себя крестьянскихъ беременныхъ бабъ. Но бабы все-таки ухит- рялись всевозможными способами проводить бдительиость маіора и проскользать на ме- дицинскія консультаціи Кузьминишны такъ ловко, что маіоръ никогда бы не зналъ объ этомъ, еслибы не усердіе Троши, ко- торый, еще болѣе маіора боясь холеры, уже по своей личной трусостп, доносилъ ему о замѣченныхъ имъ бабьихъ ухищреніяхъ, нарушавшихъ всякія карантинныя предосто- рожности. Но скоро случилось такое не- предвидѣнное событіе, которое сразу ноло- жило конецъ этой охранительной войнѣ маіора и Троши противъ сосѣднихъ бабъ. Сдучилось это событіе какъ разъ по нро- шествіи трехъ дней съ пріѣзда Кати, когда Кузьминишна положила предѣлъ устроен- ному въ честь возвращ енія^блудной дщерн“ празднику деревенскаго кулинарнаго искуст- ва. Н а третій день къ вечеру, Катя слу- чапно зашла въ избу Кузьминишны и за- стала у нея нроскользнувшихъ изъ иоді присмотра маіора двухъ деревенскихъ па- ціентокъ; паціентки было смутились, но Ка- тя смутилась еще больше, когда ей сказа- ли, подъ какой охраной держитъ маіорі свою усадьбу. Какая-то жгучая мысль про- несдась въ ея головѣ, краска бросилась въ лицо, и она какъ-то смущенно и иорывисто стала распрашивать бабъ о здоровьи, из- слѣдовать, давать имъ совѣты и, наконецъ, велѣла пмъ па завтра прямо приходить къ ней, а если кто задержитъ ихъ, то сказать, что сама барышня такъ приказала. Бабы ушли, а К атя и Кузьминпшна цѣлый ве- черъ пробесѣдовали о бабьихъ болѣзняхъ. Катя какъ будто очнулась, какъ будто вспомнила неотложность какой-то обязан- иости, и ночью долго горѣлъ въ ея комнатѣ огонь, долго просматривала она медицинскія книги, торопливо, нервно, какъ будто со- бираясь куда-то. Въ эту же ночь не спа- лось и Кузьминишнѣ: какія-то мысли не давали ей покоя; нѣсколько разъ вставала она съ лавки и молилась объ укрѣпленіи въ чемъ-то и спасеніи отъ чего-то. Н а слѣ- дующій день, рано утромъ, съ подогомъ въ рукахъ и узелкомъ съ какими-то снадобья- ми, тихо прошла она въ комнатуКати. Ка- тя была уже одѣта въ простую сѣренькую блузу, затянутую кожаннымъ ремнемъ съ клеенчатой шляпой на головѣ. — Ты не бойся, Кктюшка, — шепнула Кузьминишна:—я ужь за тебя молилась, а теперь сама помолись. — Хорошо, няня; я про себя въ умѣ помолюсь. — Съ нолитвой-то лучш е... Я вотъ ужь какъ боялась за тебя, не рѣшалась все, да помолилась—и трусить перестала... Вѣра, сказано, горами двигаетъ... Іисусъ-Навинъ съ вѣрой-то солнышко остановилъ... А ты шляпку-то снимп, — вдругъ посовѣтывала она К а т ѣ ,—повяжись платкомъ, для насъ, деревенскихъ, лучше т акъ -то ... К атя наскоро сняла шляпу, покрыла го- лову бѣлымъ носовымъ платкомъ и вышла вслѣдъ за крестившейся на ходу Кузьми- нишной. Едва вышли они за околицу, к акъ на встрѣчу имъ показался маіоръ, ѣхавшій съ Трошей съ полевыхъ работъ. Кузьми- нишна перекрестилась. — Куда?!—вскрикнулъ маіоръ, въ необы- чайномъ недоумѣніи останавливая лошадь,