b000002182

ГЛАВА V II. ДЁРЕВЕНСКІЕ ПОЛИТИКО-ЭКОНОМЫ . 3 8 9 Иатвѣя, Якимъ съ женой, впрочеыъ, были довольно индифферентны къ религіознымъ вопросамъ, частью по безпечности, какъ люди, прожившіе долгое время въ городѣ, частью, можетъ быть, и потоыу, что дѣдъ Матвѣй не былъ особенно настойчивъ въ этомъ отношеніи. Они ходили въ церковь, исполнялп всѣ обряды и только; какъ всѣ вообще крестьяне, довольно строго говори- ли о церковно-служителяхъ и ихъ злоупот- ребленіяхъ; вообще, были о нихъ довольно нелестнаго мнѣнія. Но внука Васю дѣдъ Матвѣй „обучалъ“ , надо дуыать, потому что, каждое воскресенье, какъ только начинали звонить, дѣдъ шелъ будить Васю, спавшаго рядомъ со мной, за перегородкой, въ клѣти. Онъ будилъ его долго, упорно, настойчиво, до жалости (въ особенности было жалко въ страдное время, когда наканунѣ работали до 11 часовъ ночи съ 4-хъ часовъ утра, и Вася работалъ, какъ взрослый работникъ, не покладывая рукъ ). Васѣ хочется и есть возыожность соснуть хотя еще два часика. яСейчасъ,сейчасъ!“—крпкнетъ онъ дѣду— и опять задремлетъ. А настойчивып дѣдъ ,по - дождавъ минутъ десять, опять кричитъ: яВа- сютка! Васютка, вставай Богу молиться!" йногда такъ и хочется прогнать его. Не- рѣдко тетка Александра вступалась за пле- ыянника и говорила:— „да полно-се тебѣ, батюшка, его мучить! Дай-се ему хоша ча- сокъ поспать. Успѣетъ еіце за свой вѣкъ намолпться... Вчера онъ, чай, не по-ягоды бѣгалъ!...“ Уходилъ, ворча, дѣдъ, но черезъ четверть часа опять уже кричалъ: „Васютка! Ва-ась! Ступай, говорю, Богу молнться!к Вася, наконецъ, сердито вставалъ и шелъ умываться. И вотъ какъ молились дѣдъ со внукомъ (къ сожалѣнію, я могу сообщпть объ этомъ только очень поверхностно). Въ переднемъ углу, въ божницѣ, лежала боль- Щая кожаная книга — „Четіи-Минеяк; къ ней прилѣплялъ нногдадѣдъ восковую свѣчу. Гутъ же, на лавкѣ , подъ образаыи, раз- стилалъ онъ какой-то платъ и начиналъ молиться, кладя большіе поясные поклоны и опираясь одной рукой въ этотъ платъ. Молплся дѣдъ и шепталъ что-то. Вслѣдъ за ниыъ ыолился, стоя въ сторонкѣ, н Вася. Послѣ долгихъ поклоновъ, они присажива- лись и сидѣли нѣкоторое вреыя въ олаго- чеетивоыъ молчаніи. Затѣмъ, дѣдъ подни- ^ался; и возглашалъ полу-шопотомъ первыя слова тѣхъ ыолитвословій, которыя, по его расчету, должны были читаться въ церкви. Затѣыъ, снова молились, шепча про себя, в'Ьроятно, эти самыя молитвы. ІІотомъ дѣдъ бралъ съ божницы кадильницу съ ручкой, клалъ въ нее изъ печки угли п ладонъ и йачаналъ кадить. Въ это же время Алек- сандра, если не ходила въ церковь, отры- валась отъ хозяйства и, мимоходомъ, при- ставала къ молящимся. Со звономъ къ „достойио“ вскорѣ моленіе кончалось. Дѣдъ Матвѣй убиралъ платъ н кадильницу и за- тѣмъ выѣстѣ со внукомъ садился около стола. Пока невѣстка ставила самоваръ, дѣдъ читалъ виуку (а иногда наоборотъ— внукъ дѣду) нѣсколько главъ изъ „Четіи- Минеик. Дѣдъ часто увлекался чтеніемъ до того, что начиналъ сопровождать его объ- ясненіями и собственными р азсказами ... Я имѣю основаніе думать, что не въ одной нашей деревнѣ и не въ одной нашей избѣ совершалось по воскресеньяыъ такое моленіе. Объясненій такому обычаю найдется много, но, можетъ быть, когда-нибудь я займусь подробнѣе этою важною стороной деревенс- кихъ будней. Здѣсь же я касаюсь ея только мимоходомъ. Послѣ обѣдни, почти въ каждой избѣ, по праздникамъ, у насъ пьютъ чап, очень жидкій, экономничая до скудости на са- харѣ. Пьютъ всегда очень долго, такъ какъ къ чаю, обыкновенно, всегда приходятъ гости, или изъ своей деревни, пли пзъ со- сѣдней (болыпею частью—родия; раздѣлив- ш іеся братья, сыновья, дядья, племянникп, двоюродные братья и тетки). З а чаемъ же всегда ведется и саыая разнообразная бесѣда. Часто угощаютъ н постороннихъ, бѣдныхъ, у кого нѣтъ самовара и своего хозяйства: бобылей и бобылокъ, пастуховъ п подпа- сковъ, деревенскихъ сторожей, сиротъ. Послѣ иая имъ, обыкновенно, даютъ кусокъ творожной куженьки или пирога съ кашей. Саыи хозяева за чаеыъ ѣдятъ рѣдко, такъ какъ вскорѣ обѣдаютъ. Ееть лица, которыя „ ііо обѣтук не ныотъ чая или вовсе, или пыотъ одну отварную воду, пногда подкра- шивая ее, если есть, церковнымъ виномъ. Въ этомъ году у насъ не пплп нѣкоторые чая потому, что сыновья или близкіе род- ственники ихъ былп па войнѣ. Ч ерезъ часъ или полтора послѣ чая, на- крывалп вездѣ обѣдъ, почти въ одно вреыя. Тамъ, гдѣ пнли водку, изъ -за чая не вы- ходили вплоть до обѣда; убравъ самоваръ, нрямо подавали обѣдъ. Послѣ обѣда ложи- лись спать и спали часа 2—3. Вечеромъ, часа въ четыре, опять пили чай, но уже не вездѣ, а только въ болѣе состоятельныхъ семьяхъ. Въ это же время, обыкновенно, мужики, выряженные въ чпстыя ситцевыя, розовыя или красныя, рубахи, собирались на завальняхъ у одной избы, бабы— у другой. Ііьяиые у насъ рѣдко бывали, только развѣ уже извѣстныя лица, пившія запоемъ (пхъ было двое), да нѣкоторые, возвраіцавш іеся на-веселѣ изъ города. Прочіе же очень