b000002182

3 7 2 ДЕРКБЕНСКІЕ БУДНИ. и самая ностановка этой аадачи для насъ теиерь темна и едва возможна... Мы были бы вполнѣ л,овольны, еслибы нашй чататели хотя только „прнняли къ свѣдѣнію“ возмож- ность ея постановки. Для нашей же спеціальной цѣлн было бы достаточно и того, еслибы читатели, при- ступая къ чтенію изслѣдованій о народной жизни, встрѣчаясь съ неожнданнымии часто противорѣчнвыми проявленіями ея , припо- минали набросанную нами, очень поверх- ностную, положнмъ, но зато очень простую п несложную схему главныхъ основъ быто- выхъ народныхъ формъ. При этомъ условіи ему легко будетъ оріентироваться п каждая, даже самая малая современная община-де- ревня представится ему довольно цѣльнымъ аггломератомъ, въ которомъ онъ ясно раз- лпчитъ составныя его частп: и золотонос- ную жнлу, какъ центръ и основу его, п массу стороннихъ примѣсей, нрнставшпхъ къ ней. Умѣнье отчетливо отличить эти примѣси и составляетъ одно изъ важнѣй- шихъ условій для изслѣдователя народнаго быта. Я полагаю, что все сказанное мною не будетъ лишнимъ; даже повтореніе нѣкото- рыхъ общихъ мѣстъ небезполезно, въ внду того сумбура взглядовъ, который суще- ствуетъ въ настоящее время у насъ отно- сительно деревни. Возвращаясь затѣмъ къ раздѣламъ вообще и въ частности къ семьѣ братьевъ Гордѣ- евыхъ, мнѣ остается только сказать, что, послѣ всего изложеннаго, очевпдно, куда должны направляться соболѣзнованія по поводу раздѣловъ. Не о томъ мы должны сожалѣть, что составляетъ явленіе органи- ческое, естественное, неизбѣжное п не къ тому стремиться, чтобы искусственными средствами изуродовать это естественное явленіе. Вѣдь, это, въ сущностп, такъ же нелѣпо. какъ еслибы ребенокъ, все время ходившій на помочахъ, наконецъ, есте- ственно, захотѣлъ ходить самостоятельно, но при этомъ почему-то какъ разъ посыпа- лись на него всякія невзгоды, а мы, на, основанін положенія рові іюс, ег§о ргоріег Ьос, рѣшаемъ, что все это оттого, что на номочахъ его не держатъ. Очевидно. не лучше ли намъ пожалѣть о чемъ - нибудь другомъ, нанримѣръ, хотя о томъ, почему семья Гордѣевыхъ распалась на мелкія семьи, но при этомъ одни стали бѣдны, другіе разбогатѣли еще болыие? Почему община, при всемъ своемъ желаніи, не могла дать обѣднѣвшимъ семьямъ болыие средствъ къ существованію, чѣмъ дала? Очевндно, эти вонросы уже совершенно иного свойства и съ раздѣлами ничего об- щаго не имѣютъ. 'Голкованіе же деревен- скпхъ стариковъ ие больше, какъ хватаніе за соломенку утонающаго человѣка: вѣдь, для матеріальнаго достатка все же легче удержать семыо не въ раздѣлѣ п потребо- вать отъ нея безпрекословнаго повиновенія, чѣмъ измѣнить условія, гнетущія крестьян- скую обіцину. „Надо судить по человѣче- ству!“ какъ говоритъ какой-то герой Остров- скаго. ГЛАВА У. Р аспр едѣл ен іе общииной земли. На другое утро, усѣвшись, по обыкно- венію, яза кипяточкомъ“ , мы съ дѣдомъ Матвѣемъ собесѣдовали о Ямышеяди“ ц янросорѣ“ . Такъ какъ мнѣ прежде всего необходпмо было познакомпться съ самыми необходи- мыми предварительными данными о нашеп деревепькѣ, то я и повелъ разговоръ съ дѣдомъ въ такомъ родѣ. — Скажи мнѣ, дѣдушка, сколько у васъ въ деревнѣ душъ считается, сколько дво- ровъ, сколько земли, лѣсу? — Дворовъ я тебѣ скаж у— 24, и душъ, скажу — въ налнчности клади т а къ—64, а, пасчетъ земли одно тебѣ могу сказать: бы- ло, братецъ, когда-то много, а теперь — маловато-таки. — Да вы на какихъ правахъ владѣете землей? — Нарѣзка намъ была, нарѣзано въ соб- ственность. Раныие-то мы были патріаршіе; въ нашей деревнѣ конюшни патріаршія стояли. Давно ужь это. Я вотъ не запомню. Потомъ переписали насъ въ экономическіе, а теперь государственными считаемся. — Т акъ сколько же у васъ земли на ду- шу приходится? — Н езнаю , какъ тебѣ сказать,— отвѣтялъ задумчпво дѣдъ, и по лицу его нельзя было понять, дѣйетвительно ли онъ и самъ не знаетъ, или не хочетъ сказать. — Т акъ какъ же это ты не знаешь? — Д а, вѣдь, какъ ее счи тать!... А ДУ' мается и то, что наговорншь тебѣ сдурУі наврешь себѣ на ш ею ... А тамъ и ищп виноватаго!... ? — Т акъ ты мнѣ, значитъ, н е довѣряеіпь. — Отчего бы ... Кажись, ты человѣкъ хорош ій... Только учены мы оченно, такъ теперь ужь п въ дѣло, и не въ дѣло— сумнѣваешься. — Ну, хорошо. Послѣ скажешь, когда я побольше у васъ поживу, когда лучше меня у знаеш ь... А какъ же вы учены были? — Да были... Вотъ нарѣ зка была, спра- шиваютъ, — укажи, вишь, чѣмъ владѣлп-" Мы сдуру н давай указывать. Ну, и поД"