b000002182

348 ДЁРЕВЕНСКШ БУДЙЙ. старый столикъ; на немъ четвертка табаку и разсыпанныя патронныя гнльзы, позеле- нѣвшій и заплывшій саломъ подсвѣчникъ. Ио одной стѣнѣ — кровать, упиравшаяся однимъ концомъ въ передній уголъ, дру- гимъ—въ трубу съотдушкой (значитъ, ниж- ній „одеръ“ пользовалъ тепломъ н это кро- хотное помѣщеньиде). По другой стѣнѣ, стояли стѵлъ и сосновый табуретъ. На ней же висѣла старая гитара и полотенце. Надъ кроватью на веревкахъ висѣли двѣ короткія дощечки; на нихъ истреианныя книги: „Род- ное слово“ , Евтушевскій, Говоровъ, Рож- дественскій, Евтушевскій, Говоровъ, „Род- ное слово“ . — Только и есть у васъ? Вся и бпбліотека? — Да, это для учениковъ. — А у васъ есть своп? — Нѣтъ.Впрочемъ, вотъу меня здѣ сь ...— сиохватился учитель и, весь покраснѣвъ, повелъ меня за печку. З а печкой, въ укром- иомъ уголкѣ хранились двѣ разрозиенныя книжки „Русскаго Вѣстника“ . — Побаивается,— лукаво пояснилъ ба- тюшка. — Какъ вамъ нравится мое иомѣщеніе?— спросилъ учптель, чтобы замять замѣчаніе батюшки. — А вотъ позвольте прикинуть. Я сдѣлалъ три ш ага—разстояніе въ длину отъ двери до окна; сдѣлалъ два ш ага по- перекъ и уперся въ стѣну. — Для холостаго человѣка достаточно... Ха-ха! Дѣло жениховское!— замѣтилъ ба- тюшка. — Да. Зато, какъ жениху подобаетъ, п поэзіи у васъ здѣсь пропасть! Н адъ вами ласточки, голубки н о ся т ся ... А посмотрите въ окно—что за роскошный видъ! — Вотъ тоже и директоръ говорилъ. Удо- етоилъ подняться ко мнѣ сюда. К акая, го- воритъ, у васъ здѣсь прелесть! Ландшафтъ! Вообще, у васъ п школа хоть куда!—А отъ этого ландшафта,—ткнулъ учитель нальцемъ въ окно:—какъ только потянетъ вѣтромъ, такой вонью отъ усопшпхъ съ погоста по- несетъ, что хоть носъ зажимап... Совсѣмъ зараза! Мы сошли внизъ. Мужикъ, ютившійся въ школѣ, повидимоыу, окончательно сообра- зилъ, что ему слѣдуетъ хотя проводить по- сѣтителей гостепрінмно: онъ съ поклономъ отворплъ намъ дверь. — Это у васъ сторожъ?— спросилъ я . — Сторожъ— и при школѣ, и при церк- ви, и крикунъ въ тоже число. — Что же это за должность? — Все одно, икононосецъ,— объявилъ мнѣ батюшка:—когда ходпмъ съ образами на мольбу, они носятъ иконы. Впрочемъ, ико- ны носятъ болыпе сами ыужики или бабы, а крпкуны только ходятъ впередй и зыч- пымъ голосомъ кричатъ на-распѣвъ, прц- мѣрно: Христосъ воскресе! Воистинной! Пре- святая Вогородица помилуй !...“ Всю дорогу это п тянутъ. У насъ ихъ двое—Петръ пер- вый, да Петръ второй. Они ужь вотъ лѣтъ двадцать состоятъ въ этой должности. Хо- дятъ съ нами по приходу, собираютъ, какъ и мы же, хлѣбомъ, яицами, деньгами.., Они у насъ чудные, удовольствія не мало крестьяпамъ доставляютъ. Ходятъ всегда вмѣстѣ, словно родные братья, живутъ межь собой мирпо. Петръ, видите, первып— нреимущественпо ноѣсть склонность имѣетъ, а Петръ второй — выпить. Петръ второй ньетъ, а Петръ первый— закусываетъ. И нп одной избы они не пропустятъ, чтобъ ве потрапезовать. Входя въ избу, всегда гово- рятъ такъ: Петръ нервый: „съ празднп- комъ, господа-хозяева!", а Петръ второп: „добраго здоровья!“ А уходя: Петръ пер- вый: „счастливо оставаться!“ а Петръ вго- рой— „благодарствуемъ за угощеніе!“ И нн- когда не ошибутся. — Все-такп, я не понимаю, зачѣмъ они при васъ существуютъ? — Т акъ ужь п зстари ... Мольба-съ! — Они изъ крестьянъ? — Изъ крестьянъ. У Петра втораго и земля есть. — Кто же ихъ выбираетъ? — Выборъ ихъ предоставленъ священ- нику. Я пхъ никогда не мѣняю, впрочемъ, зачѣмъ же лишать? Они ужь съ этимъ зва- ніемъ какъ бы сроднились. Мы пошли ио улицѣ погоста. У одной избы сидѣла и дремала на лавочкѣ чья-то массивно высокая фнгура, въ бѣлой рубахѣ и порткахъ, въ большой, круглой шляпѣ иа головѣ. — Это нашъ отецъ д ь як он ъ ,—рекомен- довалъ батюшка.—Отецъ дьяконъ!—крик- нулъ онъ :—приусиули? Отецъ дьяконъ вдругъ вскочилъ и стыд- ливо скрылся въ избу. Черезъ минуту онъ вышелъ уже въ полукафтаньѣ п, снявъ шляпу, началъ продолжительно раскланя- ваться со мной. Но мы уже былп далеко. Н а концѣ погоста, у своей избы, сидѣла тоже фигура: толстая, жпрная, высокая, съ подобострастно - нахальныыъ лицоігь, в® полукафтаньѣ п фуражкѣ, наиоминаюідая отъѣвшихся ыонастырскихъ послушниковъ, любимцевъ отцовъ-настоятелей. Эта персопа забавлялась тѣмъ, что играла съ собачкои- Увидѣвъ иасъ, она поднялась. — Честь иыѣю засвидѣтельствовать вамь свое нпжайшее почтеніе, милостивый госу- дарь!— произнесла персона п затѣмъ, долго еще пе надѣвая шанки, смотрѣла намі вслѣдъ.