b000002182

ГЛАВА І. НА ПОГОСТѢ. 347 — Сами-то не заниыаетесь, значитъ?... — Н ѣ тъ , развѣ только покосишь, по привычкѣ... а у насъ все хлѣбопашество вонъ т ам ъ ... Вотъ, осенью, какъ хлѣбъ уберутъ, съ мольбой будемъ ходпть; съ пер- ваго умолота хлѣбомъ собираемъ... — И много собпраете? — Да столько же, сколько и земля даетъ. Да еще безъ всякпхъ хлопотъ и непріятно- степ. — Значптъ, выгоднѣе мольба-то? — Н а томъ стоимъ-съ. — А у крестьянъ хватаетъ хлѣба до новаго? — Да вотъ какъ хватаетъ: прпдетъ вре- мя посѣва, а зе р н а у половины мужиковъ въ поминѣ нѣ тъ . Только н знай , что просятъ: „ужь разступптесь, батюшка, одолжите на посѣвъ... Возвращу съ благодарностью“ . Ну, и роздашь половпну изъ того, что у нвхъ же собралъ. А въ благодарность онъ вотъ гнилой крупы привезетъ. Да еще го- ворятъ промежь собой: „попы отъ насъ хлѣбъ-то отобралп“ . Мы постоялп, молча и кисло-печально посмотрѣли еще на пустырь. — А можно мнѣ теперь посмотрѣть вашу школу?— спросилъ я учнтеля. — Можно, можно-съ! — подхватилъ ба- тюшка. — Пойдемте,— протянулъ учптель: — да что!... К акая это школа! Это только стыдъ! Сторожка! — Точно, точно-съ,— замѣтплъ и батюш- ка.— Какъ будто для школы и зазорно бы. А, вѣдь, есть желаніе у крестьянъ поучпть ребятишекъ. Протпвъ самаго настоящаго „погоста", иначе сказать, кладбпща, раскпнутаго во- кругъ церкви, за маленькой каменной огра- дой, саженяхъ въ десяти, отдѣляясь только узкою дорогой, стоитъ маленькій, низенькій, въ три небольшія окошка, домикъ съ игру- шечнымъ мезониномъ на крышѣ. Домпкъ этотъ напоминаетъ желѣзнодорожныя будки. Это—народная школа. По одному только на- ружному виду этой ясторожки-школы“ мож- но прпдти въ недоумѣніе, какимъ образомъ иомѣщается здѣсь 50 человѣкъ, хотя бы п Дѣтей, когда въ ней было бы тѣсно мало- мальскн большому семейству? Воидя черезъ узкія холодныя сѣнцы въ тем- ную маленькую переднюю, мы засталп тутъ мужика и бабу, лежавшпхъ на широкихъ на- рахъ. Они, поднявъ головы, равнодушно по- смотрѣли на насъ. Мы переступили въ „шко- ЛУК. Шесть аршинъ въ длнну, иять въ ши- рану; до потолка высокій батюшка только чутъ-чуть не доставалъ головой; посредипЬ огромная изразцовая печь съ лежанкой. Вдоль оконъ, отъ стѣны до стѣны, плотно наставленыстолЫискамьи, образуя узенькій проходъ около лежанки и печки. На ле- жанкѣ стоитъ ч ерн ая доска, а въ проходѣ помѣщается, во время урока, учитель, имѣя возможность двпгаться только на два шага въ одну сторону и на два въ другую. Въ одномъ изъ оконъ форточка, маленькая фор- точка, узенькой трубкой, съ изломапной мельницей, которая никому никогда не прп- носила пользы. Болыпе— вентпляціи ника- кой. Воздухъ, даже тенерь, „въ прелестный м ай “ , былъ тяжелый, подвальный (кстати: окна такъ и стояли не открытыми). — И вы не задыхаетесь здѣсь съ пяти- десятью учениками? — Задыхаться еще не задыхались, а го- лова каждый день кружится. Послѣ урока выйдешь словно дуракъ, совсѣмъ очумѣ- лый. А гр я за да вони! Ребятишкамъ раз- дѣться негдѣ, прѣютъ въ полушубкахъ; на ногахъ снѣга натаіцутъ, да отъ самихъ во- няетъ. Учитель махнулъ рукой, а батюшка вздох- нулъ и покачалъ головой, какъ будто гово- рилъ про себя: „не пох в адю !...“ — Да, нельзя похвалпть,—прибавилъ онъ вслухъ.—Весьма стѣснительно. Молча смотрѣли мы на потолокъ, стѣны, носившія еще и теперь замѣтные слѣды плѣсенп, на дырявый полъ. — И вы не зябнете здѣсь по зимамъ? — К акъ не зябнуть! Въ морозы руки и ноги коченѣютъ. Этотъ одеръ-то п великъ, да только тѣспо отъ н его ,—ткнулъ учитель пальцемъ въ печку. Мы опять помолчалп. Надо думать, въ воображеніи каждаго изъ насъ ярко пред- стала картина зпмняго урока народной шко- л ы .Д а , это подв игъ, “— порѣшилъ я про себя. — Теперь ко мнѣ мплости просимъ... Н авѣстпте!—пригласплъ учитель, прониче- ски улыбаясь. Мы прошли опять черезъ переднюю. Му- жпкъ успѣлъ уже, видно, сообразпть, что прп гостяхъ спать съ бабой не особенно ловко, и потому всталъ п даже отворилъ передъ нами дверь. Б аб а, впрочемъ, не раздѣляла соображеній мужа п продолжала попрежнему лежать. Переступивъ сѣнцы, по узенькой лѣстни- цѣ, едва нроходимой н для не особенно тол- стаго человѣка, мы поднядись на чердакъ. Съ чердака, ни зкая, узкая дверка, въ ко- торой батюшка согнулся въ трп погибели, вела на голубятню. Это была квартира на- роднаго учителя. Мы вошли трое п въ ком- патѣ стало тѣсно. Это, дѣпствительно, было нѣчто птичье, игрушечное. Крохотное окон- це было поднято и подперто лучинкой. На подоконникѣ—горшокъ фуксіи. Около стоялъ