b000002182

3 1 8 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. гдѣ есть живые люди, тамъ будетъ и жизнь. домовъ обыватели. Оказалось, что это шли служить благодарственный молебенъ и, вмѣ- стѣ, поднести адресъ за полезную дѣятель- ность Петру Шалаеву отъ бѣднѣйшей части обывателей-рабочихъ.Гляжу, сердито, сііѣш- но и порывисто застегивая воротъ кафтана подъ бородон, торопится изъ своего дома н старикъ Полянкинъ. — Эй, сосѣдъі не видишь, что ли? Про- шли ужь,—стукнулъ къ нему въ окно зна- комый намъ скупщпкъ. — Иду! — крикнулъ старикъ и, сильно стукнувъ дверью, вышелъ. IX. Послѣ обѣда мы спустились къ рѣкѣ, къ лодкѣ. Молодой Полянкинъ все посматри- валъ по сторонамъ, чего-то дожидаясь, но не дождался, и мы поѣхали. — Ну, говорите ваше непосредственное впечатлѣніе, прямо, безъ всякихъ преди- словій,—спросилъ онъ меня:—какъ вамъ нашъ городъ? — Вашъ городъ—заколдованнып городъ, въ заколдованяомъ кругѣ, и я не вижу даже проводника, который бы вывелъ пзъ него. Поляпкииъ ничего не сказалъ и молча сталъ смотрѣть въ даль. Поповъ былъ еще сумрачнѣе, чѣмъ въ первый разъ. — Эхъ, господа,—сказалъ, наконецъ, мо- лодой Поляпкинъ,—не вѣрите въ человѣ- ческое сознаніе... Повторяю, вѣру вы въ это потеряли... А ужь въ это вѣру потерять —послѣднее дѣло. Потому что безъ вѣрці въ него—что же послѣ этого человѣкъ? — Я опять тебѣ повторяю: легко гово-1 рить,—замѣтилъ-было Поповъ.—Какое туп| сознаніе, когда... — Знаю, знаю!—перебилъ Полянкипъ.-І Омотрите не назадъ, а впередъ—и вои| вамъ и вѣра!... Впрочемъ, ее не передашь,„| Она вотъ здѣсь, въ этихъ мускулахъ, віі жплахъ... Если одрябли, отжилп они у тебя, I такъ за то у меня только еще наливаются!,,, I А вонъ и наши! Отъ берега къ намъ тяжело направлялась I другая лодка, въ которой сидѣло человѣЕі I пять молодыхъ рабочихъ, братъ и дядя I Полянкина и двое подростковъ съ разныи I рыболовными снастями. I — Вотъ и важно, братцы! Дружнѣе, ві I перегонку! Валяй, Провъ, „Внизъ поВолгѣ“, I Мы обогнулп гористый мысъ, и молодой, I сильный теноръ затянулъ пѣсню. Подъ не- замысловатый, но подмывающій и захваты- вающіи мотивъ этой роднон пѣсни, таю привольно разноспвшійся надъ тихой рѣкон, | въ моемъ воображеніи, одинъ за другимъ, вставала цѣлая веренпца знакомыхъ обра- зовъ, всѣхъ этнхъ „хорошихъ людей“, то- мившихся и мучившихся въ невыразимо- сложиой сѣтп, когда-либо прежде такъ хитро сотканной для нпхъ жизнью. Но, тѣмъ не менѣе, болыпе чѣмъ когда-нибудь, мнѣ думалось, что молодоп Полянкинъ былъ нравъ:. 1888. г