b000002182

3 1 6 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. и поразительно, что образъ его навсегда запечатлѣлся въ моей памяти. Болѣе чѣмъ когда-нибудь мнѣ хотѣлось остаться съ глазу на глазъ и поговорить „отъ сердца глубины" съ самыми простыми, невидными людьми. VІ. Я пошелъ къ старику Полянкину въ на- деждѣ застать его одного дома. Мнѣ такъ хотѣлось нослушать попросту этого самаго обыкновеннаго старожилаго кустаря. Дѣй- ствительно, моп молодые спутники еще не приходшга;но уПолянкиная засталъ гостя, который, впрочемъ, при моемъ приходѣ тотчасъ же всталъ изъ-за стола, съ само- варомъ и закуской, и сталъ молиться. Гость пытливо обвелъ меня глазами п вышелъ. — Это пріятель у васъ былъ, Павелъ Миронычъ?—спросплъ я. — Какой пріятель! Такъ, изъ своихъ, сосѣдъ. — А мнѣ показалось, дружны вы. — Нонѣ со всякимъ будешь друженъ; еще со врагомъ-то повадливѣе ведеіпь себя, чѣмъ съ пріятелемъ... Нонѣ бѣда... — Онъ кто же, кустарь, какъ и вы? — Мастеръ, какъ и мы! Только что у него заведеньице просторнѣе... Теперь ужь человѣкъ десятка на полтора распростра- нился. — Вотъ какъ! — У насъ, вѣдь, теиерь много такихъ: у кого на пять человѣкъ, на десять, на сорокъ есть... Всякіе! — Онъ у васъ покупать приходилъ что-то? — Да. Уговаривалъ, впшь, сдай ему то- варъ, что я наработалъ, вмѣсто чтобы па рынокъ нести. — Такъ онъ п скупщикъ? — Мало ли у насъ ихъ! Да признаться, не люблю я его... Изъ Шалаевскихъ молод- цовъ... Горлопанъ, міроѣдъ, вездѣ это шны- ряетъ да нюхаетъ... Такой лёза—бѣда!... Только спаси Богъ!... Вотъ тебя запримѣ- тилъ,— ужь что ни-то наплететъ... Безъ этого ужь не отстанетъ!... Ахъ, бѣдовская стала жизнь!... Безъ Бога, братъ, совсѣмъ стала жизнь... Эхъ, пріусталъ!—вздохнулъ старикъ, садясь на стулъ. — Присядь... Вотъ утромъ-то къ обѣднѣ сходилъ, а по- томъ все вотъ товаръ подбиралъ... Впшь, какая куча! Надо подготовить. — Куда же? — Какже! Вѣдь, у насъ ужь заведеніе такое: съ воскресенья на понедѣльникъ у насъ торжище... Торжпще, другъ любез- ный!... Вотъ поглядѣлъ бы, какая травля- то идетъ!... Господи Воже мой! Проснетси это все село въ ночь, часа въ два; огни вездѣ зажгутъ... Тамъ наверху (у богатѣевъ) тоже всѣ изъ пуховиковъ-то повылѣзуп: и хозяева и прикащики. Ключами загре- мятъ, мѣдяками. Нашъ братъ отовсюду кг рынку потащитъ связки съ образцами, чтб, значитъ, успѣлъ за недѣлю съ семьей на- работать. Ну,тутъужьвсянадежда: сбылъ- сытъ на недѣлю и матеріалъ на работу пс- лучплъ; не сбылъ — такъ вмѣстѣ съ ребя- тишками въ петлю и полѣзай... Никто вниманія не обратитъ!... Вотъ оно у насг какое торжище-то!... Не то, что всѣ напм богатѣи, съ округп всѣ скупщики наѣдута, и жиды, и наши, всякіе проходнмцы: божба пойдетъ, ругань, мастеровоп другой плачета, молитъ, за третьпмъ жена съ ребенкомі слѣдитъ, какъ бы съ деньгамп въ трактпрг не убѣжалъ... Что дѣлается въ эти часы- сказать нельзя!... Такъ-то вотъ нашъ поп да кровь п продаются. — Какъ же это у васъ такое хоропіее дѣло не удалось, артель-то? — Артель-то? Хорошее оно дѣло, да тоже затѣйное... — Отчего же такъ? — Да оттого и есть... Артель тамъ хо- роша, гдѣ народъ весь ровня—вся артель. А то какая же у насъ для всѣхъ артель? Вонъ сосѣдъ-то: онъ п кустарь самъ, и скунщпкъ... Ну, какого ему ляду въ арте- ли-то? Какой антиресъ? Артель прямо ему въ оборотахъ нрепятствуетъ... А бѣднаго возьмешь: опять тоже ни къ чему; ему не выстоять, выждать онъ не можетъ... Ему вонъ понѣ ребятишкамъ и маслица ложеч- ку надо, и крупки горсточку, и капустки... Онъ и бѣжитъ къ скупщнку: тотъ его и снабжаетъ, и сытъ онъ съ ребятишками-то на нонѣшній день... Гдѣ это артель-то ихъ всѣхъ прокармливать будетъ? Артель ска- жетъ, что я не богадѣльпя... Тавъ-то, другъ!... Пойдемъ-ка мы съ тобой в ъ садо- чикъ! Важно у меня въ садочкѣ-то. Только одна и утѣха, да вотъ коровенкой кое-кай раздобылся. Это ужъ вонъ Павелъ помогъ.- А то гдѣ бы!... У насъ, вѣдь, хозяйство рѣдко у кого есть... Да, вѣдь, оно хорошо при землѣ... А у насъ все-то, все д о мако- ковой росинки куни... А отъ земли—Богъ ее вѣдаетъ съ коихъ поръ и кѣмъ отби- ты!... Еще прадѣдовъ нашихъ замокъ обо- шелъ!... Поди-ка, какъ мы своимъ мастер* ствомъ тоже гордимся! Мы вошли въ садъ и старикъ развалплся на травѣ. — Любо, братецъ, здѣсь важно! — заЮ' ворилъ онъ, смотря въ небо.—Другой это разъ выйдешь сюда, ляжешь на траву 1