b000002182

ГОРОДЪ РАВОЧИХЪ. ЗІІ — Онъ ужь всегда такой у насъ... при- лежный къ своему дѣлу... Развѣ вы не знаете? — Какъ не знать! ' Мы пропглп въ заднюю, занятую мастер- скоп. Здѣсь, за станкомъ, въ рубашкѣ, засунутой по-городскому въ брюки, съ за- сученными рукавами, въ фартукѣ, работалъ человѣкъ чрезвычайно высокаго роста, ры- вій, бритый и совершенно худой, съ вва- дившейся грудью, сутуловатый, въ очкахъ, еъ костистыми скуламп на худомъ, темномъ отъ желѣзной пылн лицѣ. Это и былъ Но- жовкинъ, хмурый, солидный и мало разго- ворчивый, но, видимо, натура выдержанная и стойкая. Въ особенности объ этомъ го- ворили его костлявыя, худыя, но твердыя, цѣпкія руки. — А, Перепелочка, и ты здѣсь?—крик- нулъ весело Полянкинъ, здороваясь съ си- дѣвшимь сбоку станка около Ножовкина его постояннымъ другомъ, тоже куетаремъ. Бѣлокурый, коренастый, средпяго роста, въ узкомъ и короткомъ пиджакѣ, въ кар- маны котораго онъ постоянно силился за- тпскать свои толстыя рукп, съ веселымъ, постоянно-добродушнымъ лицомъ, Перепе- лочка или, вѣрнѣе, Иванъ Ивановпчъ Пе- репелочкинъ, холостякъ, жившій только съ старушкой-дѣвицей сестроп да съ сиротамп отъ брата, былъ, очевидно, натуроп совсѣмъ другаго съ Ножовкинымъ разбора. Кромѣ нпхъ, въ мастерской была еще дичность, въ черномъ сюртукѣ, средняго роста, лѣтъ традцати: это, какъ оказалось, былъ хо- зяннъ неболыпой канатной фабрики, остав- шейся ему отъ отца (такихъ разнообраз- ныхъ маленькихъ фабричекъ въ „городѣ рабочихъ“ есть нѣсколько но различнымъ отраслямъ). — Что это вы, Прохоръ Прохорычъ? По- ра вамъ бросить эту повадку... въ празд- никъ работать. Вѣдь, другимъ глаза мозо- лите, а, вѣдь, ужь всѣ вы, кажется, п то не мало работаете, — сказалъ Ножовкину Полянкпнъ. — Да что дѣлать! Нечего дѣлать. По трактирамъ я не хожу... Читать, да все перечиталъ, что было, а. бесѣдовать н такъ можно... Думаемъ опять газетину выппсать, Да вотъ фабрикантъ у меня скупится... А одному мнѣ не осилить... — Надо въ складчину, Прохоръ Прохо- рычъ, иначе, ей-Богу, не могу... Вдвоемъ намъ не осилить.Надо человѣчковъ пятокъ... — Найдешь у насъ пятокъ, держи кар- манъ! — А я, ей-Богу, немогу! Что дѣлать!— говорплъ фабрикантъ, весь покраснѣвшій, какъ маковъ цвѣтъ. — А еще фабрикантъ, какъ-то тяжело- вѣсно шутнлъ Ножовкинъ. — Какой я фабрикантъ!... Что вы?... Только слава. — Такой фабрикантъ—-умора!—смѣялся Перепелочкннъ, качаясь изъ стороны въ сто- рону всѣмъ туловищемъ. —Ну-ка, покажи ручки-то свои! Фабрикантикъ вспыхнулъ и тотчасъ же спряталъ руки, но я успѣлъ замѣтить, что нальцы у него на обѣихъ рукахъ были све- дены и покрыты какими-то наростами. Ока- залось, что онъ, вмѣстѣ съ отцомъ, самъ вилъ веревки. Пріятели еще долго продолжали шутить, пока, наконецъ, не подошли къ интересо- вавшемуменя дѣлу. Ножовкинъ былъ однимъ пзъ самыхъ горячихъ приверженцевъ боль- шой кустарной артели, основанной здѣсь около десяти лѣтъ назадъ при содѣйствіи петербургскихъ интеллигентныхъ и влія- тельныхъ лицъ. По идеѣ, это было прекра- сное и грандіозное предпріятіе, долженство- вавшее связать въ одну плотную, дружную организацію всѣхъ мѣстныхъ кустарей-ра- бочихъ устройствомъ самостоятельныхъ скла- довъ для сбыта издѣлій, ыпнуя посредство скупщиковъ. Говорятъ, это было самое ожив- ленное время для города рабочихъ. Боль- шинство населенія, не говоря уже о ли- цахъ, такъ искренно и беззавѣтно предан- ныхъ дѣлу артели, какъ Ножовкинъ, жило самыхъ радужнымъ ожиданіемъ; они былн увѣрены въ громадной экономической вы- годѣ для кустарей отъ такого предпріятія; въ главныхъ центрахъ Россіи были устроены артелью собственные склады, по стогнаыъ и весяыъ ходили всюду свои, артельные, ходебщики; выхлопотана была на операціи по первоыу обороту субсидія. ЬІо дѣло, по прошествіи нѣсколькпхъ, очень не ыногихъ лѣтъ, стало быстро чахнуть и еще быстрѣе угасло совсѣмъ, оставпвъ послѣ себя ка- кой-то чадъ и угаръ, надолго отуманившій головы и набросившій подозрѣніе на самую сущность испорченнаго дѣла. Тѣмъ инте- реснѣе было узнать мнѣніе обо всемъ этомъ дѣлѣ такого человѣка, какъ Ножовкинъ. Но когда только-что заговорплп объ арте- ли, какъ Ножовкинъ насупился, замолчалъ п, отвернувшись къ станку, сталъ рабо- тать. За то, еы Ѣ сто него, тотчасъ же близ- ко принялъ къ сердцу это дѣло Перепелоп- кпнъ. — Вотъ дѣло было!... Ахъ!... Малина дѣло—одно слово!... То-есть такое дѣло, что, кажись, нашему благополучію и конца краю видать не было!... Только бы, бра- тецъ, тогда живи себѣ да поживай ио- Божьи, честно, благородно.