b000002182

3 0 8 ИЗЪ ОДІШХЪ ВОСПОМИНАНІЙ, прогрессъ—здѣсь, наиротивъ, все блѣд- нѣло, дряхлѣло; трехъ-этажные домикн все чаще смѣнялись лачужками, да н самн этн домики, съ ихъ садочками, скорѣе гово- рили о своей ирежней домовитости, чѣмъо настоящей... А вотъ и пресловутая патья съ своими голыми лачугамн, почтн врос- шимп въ землю, напоминающая бѣдныя нригородныя мѣщанскія слободы, съ хилы- ми, оборваннымн ребятипіками у воротъ, съ хозяиномъ въ нзодранной рубахѣ, съ подбитыми глазами и бумажной сигарет- кой въ зубахъ, нечесанымъ, грязнымъ, пьянымъ, котораго уже не привлекали ни колокола, ни кондерты пѣвчихъ, ни басы дьяконовъ, ни самое вѣче. — Вотъ Струковъ все о городовомъ по* ложеніи мечтаетъ,—замѣтилъ Полянкинъ,— а мы фактически довольно давно ужь на городовомъ положеніи состоимъ. Ну, вотъ вамъ и теремъ нашего старпка,—показалъ Полянкинъ на дряхлый, древній длинный домъ, когда мы снова по кривому и уз- кому ироулку повернули отъ окраинъ къ дентру. Мы вошли. Чуть не въ дверяхънасъ встрѣтилъ самъ хозяпнъ, сѣдоп старичокъ съ длинною бо- родой, живой, съ умными, добрыми, но зоркими, быстрыми глазами, съ крутою грудью и съ характернымъ лбомъ, въ ка- комъ-то длинномъ старомодномъпальто на- распашку, изъ - нодъ котораго виднѣлась красная рубашка и широкія помочи, вы- соко подтянувшія сѣрые камлотовые шара- вары такой необычайной ширины, что въ любую половину ихъ можно было запря- тать по большому подростку. — Милости прошу! — вскрикнулъ Вале- ріанъ Петровичъ самымъ гостепріимнѣй- шимъ тономъ,—Ждали, ждали!... — Какъ такъ?—изумнлся я. — Да, вѣдь, слухами земля нолнится... Слышалъ, что вывъ нашей округѣ гуляете... Ну, какъ же насъ проѣхать, помилуйте!... Этого никогда не бывало! Вѣдь, мы хоть п мужикп, а тоже п насъ люди навѣщали... Вотъ здѣсь, въ этой компатѣ, этого кресла никто не минулъ... Прошу п васъ не ми- новать его: присядьте! Вы, можетъ, ска- жете: ишь, расхвастался старикъ!... Ха-ха- ха!... А дѣло-то просто-съ: вчера вотъ я съ Павломъ-то Павлычемъ встрѣтился, онъ мнѣ н сообщилъ, а я его просилъ, чтобы ко мнѣ безотмѣнно... Да, батюшка, полю- билъ я образованнаго человѣка, люблю! Въ дваддать-то лѣтъ, благодаря Господа, не мало я пзъ нахъ хорошихъ знакомыхъ пріоб- рѣлъ... И они меня любили... Ей-Вогу, любили! И старпкъ Струковъ, дѣйствительно, пере- считалъ массу извѣстныхъ именъ, изъ ко- торыхъ однихъ литераторовъ была дѣлая половина. — Да-съ, много за двадцать лѣтъ всего видѣлъ; въ Питерѣ сколько разъ бывалъ, въ Москвѣ... Столько болыпаго народа ви- дѣлъ, что отъ одного воображенія голова можетъ кругомъ поііти! Ха-ха-ха! — Все въ качествѣ народнаго ходока? — Да-съ, всевоюю... Съ самыхъ шести- десятыхъ годовъ-съ... съ тѣхъ поръ, какъ съ барпномъ пзъ-за земли дѣло начали.,, Прыти-то мы тогда сколько набрались! Ду- мали, что намъ и самъ чортъ не братъ, да!... —И Валеріанъ Петровичъ съ мельчай- шимп н обстоятельнѣйшими деталями, увіе- каясь п махая руками, дѣлыми пачками тасісая какіе-то справки и документы, бук- вально цѣлый часъ разсказывалъ свои по- хожденія въ качествѣ ходока. Это была псторія, длившаяся около десяти лѣтъ. Первый періодъ этой исторіи былъ все- цѣло занятъ тяжбой съ номѣщикомъ изъ-за надѣльной земли и разныхъ оброчныхъ ста- тей; но когда эта тяжба закончплась, на- конецъ, мировой сдѣлкой и „ходоки“, при- надлежавшіе всѣ къ зажиточному классу, готовы былы пожать лавры своей полезноі дѣятельности, наступилъ второй неріодъ этой поучительной нсторіи. Дѣло въ томъ, что среди ходоковъ сказался расколъ: однп изъ нихь „отшатнулись“ и повели „другу® политику", стараясь дискредитировать всю дѣятельность своихъ товарищеп въ глазахг рабочаго населенія, захватпвъ власть вг свои рукИі — Ну, и что же, въ кояцѣ-концовъ? Какъ теперь ваши дѣла?—снросилъ я, признаться сказать, не безъ тайнаго намѣренія хоть нѣсколько умѣрить наивную болтливость старпка, тѣмъ болѣе, что вся эта исторія была мнѣ, въ общихъ чертахъ, хорош° знакома. При моемъ нѣсколько неожиданномъ во- нросѣ старикъ какъ будто растерялся. Оеъ вдругъ перемѣнилъ тонъ, лицо его приняДОі вмѣсто оживленнаго, какое-то грустно-ие* ланхолическое выраженіе. Онъ развелъ РУ' ками и тихо сказалъ: „ — Плохо-съ!... Очень плохо-съ!..- ^ ожидалъ я, зпаете, послѣ столькихъ, можн» сказать, тріумфовъ такъ закончить сво^ карьеру жизни!... Не ожидалъ-съ, прнзва юсь вамъ... — Что же такъ? — Разоренъ, огаельмованъ передъ вН шими п низшнми, сдѣлался жертвой нед вѣрія... И это послѣ дваднатн лѣтъ.^ Какъ хотите, упалъ духомъ... Нѣтъ, °оЛ