b000002182

2 7 2 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМШІЛШЙ. Въ такомъ родѣ долго разсказывалъ мнѣ куііецъ о золотой ротѣ, которая, по его словамъ, являлась то бѣдствіемъ для мир- иыхъ гражданъ, то вдругъ поражала такимп иодвпгами доблестп,какъ напримѣръ,во время потопа, о гяя н нашествія истинныхъ граби- телеи, что удостоивалась похвалы отъ на- чальства и заявлен ія благодарности отъ граж- данъ въ формѣ нѣсколькпхъ ведеръ водкн. Дѣйствительно, нодвнги золотой роты со- ставпли въ городѣ и окрестностяхъ цѣлый циклъ легендъ, въ которыхъ разсказывалось то о сиасеньи старухъ ц дѣтей изъ огня во время лѣтнихъ пожаровъ и утоиающнхъ во время иоловодья, то о спасенін страпствую- щихъ и нутешествующихъ изъ глубокихъ окрестныхъ снѣговъ въ зимнія вьюгп, то о повальномъ избіеніп волковъ, которые въ эти длинные сезоны такъ часто навѣщаютъ наши глухіе города, — н все это въ нере- межку съ подвигамп иного нравственнаго свойства, вродѣ разнесепія кабака, непо- любившагося имъ цѣловальннка, или выпптія цѣлаго погреба впна во время ножара. Отставной солдатъ, пронившійся саиож- никъ, обезработѣвшій мастеровой, нротор- говавшійся мѣщанинъ, безоброчный мужикъ, иропившінся пѣвчій и все, что носило на себѣ печать Доёнаго, всѣ обломки, выкину- тые на мель бурноіі борьбой за существо- ваніе, за право личности, всегда протестую- щей, всегда заявляющей себя и не дающей никогда установиться штилю на житейскомъ морѣ, чтобы погребсти себя подъ его мерт- вяіцимъ, ровнымъ н однообразнымъ течені- р.мъ,— все это силачивалось въ золотуюроту. Въ тѣхъ легендахъ, какія ходили о ней, въ ея традиц іяхъ,—все это, обдѣленное, при- ниженное, разбитое и оскорбленное, нахо- дило, безсознательно для себя, нравствен- ный укладъ... Но обратнмся къ Сугубому. По адресу, сообщенному мнѣ сосѣдомъ, я скоро отыскалъ его квартиру въ малепь- комъ развалившемся домпкѣ, прилѣппвшем- ся на боку глубокаго оврага, тянувшагося вдоль всего города. Я вошелъ въ низенькую комнату, съ покривившпмся ноломъ и но- толкомъ; но, несмотря на то, какъ это сплошь да рядомъ бываетъ въ квартирахъ бѣдняковъ, не иоражавшую неряшлпвостію, равнодушною ко всему, что носитъ на себѣ печать порядка; напротивъ, здѣсь во всемъ было видно желаніе, хотя бы въ народіи, устроить для себя нѣчто напоминающее се- мейный очагъ. Ситцевыя занавѣски, трп горшка геранп, фуксіи на окнахъ, круглень- кій столикъ въ углу подъ „родительскпмъ благословеніемъ“, на которомъ еще уцѣлѣ- л а серебряная риза, благодаря, вѣроятно, не совсѣмъ ординарному складу иравствен- ныхъ понлтій хозяина; столъ въ простѣнкѣ, крытый вязанной нитяной скатертью , надг нимъ плохая лнтографія митронолнта Пла- тона, нлетеные соломенные стулья по стѣ- памъ, старинные часы , медленно и, какъ бы нехотя, двнгающіе свой массивныіі маятннкъ, наконецъ, кожаный диванъ, надъ которымъ прибита номятая и поломаннаа розетка, иноловикъ у порога зальцы ,—та- кова была квартира Сугубаго, въ котороп ни на чемъ, однако, не чувствовалось прц- сутствія мужчины. Это былъ скорѣе пріюп бѣдной рабочей женщины. И она, дѣйствн- тельно, явнлась изъ сосѣдней комнаткп (вѣ- роятно, спальни), едва я вошелъ. Это была жешцпна лѣтъ трпдцати слишкомъ, прежде- временно ностарѣвшая и чѣмъ-то испуганная: этотъ испугъ былъ постояннымъ выражені- емъ ея лица; какъ будто когда-то въ ыо- лодостп ее чѣмъ-то напугали, и этотъ испугь замеръ на ея лицѣ. Она была повязана не- болышшъ платкомъ, въ темномъ ситцевомъ платьѣ. Трудно было нризнать въ ней ту, еслп не красивую , за то свѣжую шестиад- цатилѣтнюю дѣвушку, свидѣтелемъ любов- наго объясненія которой съ Сугубымъ я былъ пятнадцать лѣтъ тому п а зад ъ ... Я нопросплъ позволенія присѣсть п вы- курить папироску въ надеждѣ,— не придегь ли въ это время Сугубый. Марья Финоге- новна при моей просьбѣ сначала какъ-то иснуганно н конфузливо заметалась, стала ноправлять скатерти и стулья, чтобы скрыть свою иснугапность, и только когда я заго- ворилъ, нѣсколько успокоилась, усѣвшпсь па стулѣ, около двери. — Я васъ, вѣдь, помню, Марья Финоге- повна,— сказалъ я. — И я васъ нрипоминаю ... Вы къ нанъ на квартиру часто ходили...— зам ѣ тил а она. —Такой вы тогда былп любопытный... Д° всего ... — Я и тенерь не измѣнился... Все такоп ж е ... Вотъ сегодня въ соборѣ былъ ва- шего мужа нроповѣдь слушалъ... — Слушали! Ну ч то ... хороша? — Х орош а... В с ѣ м ъ очень понравилась... — Ііу , тѣмъ хуже,— вздохнула она. — Отчего-же такъѴ — Т акъ , лучше бы онъ совсѣмъ пхъ не іш салъ ... А то иослѣ всякой нроповѣдя него и начнетъ все подыматься... нзвнутри- т о ... Страшный онъ такой стан етъ ... И такъ онъ меня совѣмъ не знаетъ, а въ эдакое время я всегда ухожу куда-нибудь... — Р азвѣ онъ васъ не любитъ? — Нѣтъ, не любитъ... — Но, вѣдь, насколько я помню, вы в° любви...