b000002182

20 ЗОЛОТЬІЯ СЕРДЦА. всюду совался (на что Чуйка смотрѣлъ хитро-снисходительно и любовно), а Троша, напротивъ,постоянно ворчалъ, уирекалъ Чуй- ку за какія-то якобы „мазурническія дѣла“ , которыя болыне сочііпялъ самъ и которыхъ въ дѣйствительности не видалъ. Упрекалъ за всякое пріобрѣтеніе, какое Чуйка дѣлалъ въ своемъ личномъ хозяйствѣ: купитъ, на- иримѣръ, Чуйка самоваръ, Троша уже на- правляется къ маіору и „конфиденціально" доносптъ, прося обратить вниманіе. — Мнѣ что!— говорнтъ онъ при этомъ:— мнѣ не надо. Я это не по жадности какой вамъ докладываю, сударь... А только, при- мѣчательно, что онъ очень ужь юрокъ, очень въ вашу довѣренность вош елъ... Н атурально,маіоръ,при первомъ свиданіи, передавалъ эти слова Чуйкѣ, который вол- новался и шелъ сейчасъ-же „требовать объ- ясненій“ отъ Троши. Троша былъ, однако, большой руки трусъ и боялсянастойчпваго, крикливаго характера Чуйки; онъ тотчасъ же начиналъ врать и отбоживаться, взды- хать о людской несправедливости п угощать Чуйку чаемъ, за которымъ убѣдительно до- казывалъ, что маіоръ— болыпой руки вы- думщикъ и что онъ на него, Трошу, по- стоянно взводитъ напраслину. Чуйка успо- коивался этнми объясненіями —и все вхо- дило въ обычную колею. Онъ продолжалъ дѣятельно и неустанно блюсти общую хо- зяйственную обстановку, смотрѣть за рабо- чими, за скотомъ, ѣздить и маклачить на базарахъ; Троша, по прежнему, продолжалъ ходить лѣниво изъ сарая въ сарай, въ бар- скомъ пальмерстонѣ и вытертой бобровой фуражкѣ, понюхивать табакъ и, ворча, си- дѣть на лавочкѣ около своей „горницы“ , какъ звалъ онъ свою избу; а маіоръ по- стоянно странствовалъ и „велъ баталію“ на земскихъ собраніяхъ, у мировыхъ судей, на волостныхъ сходахъ, въ присутствіяхъ по крестьянскимъ дѣламъ и даже въ окруж- номъ судѣ. Это была чрезвычайно живучая и подвижная натура. Несмотря на свои 60 лѣтъ, на сѣдые волосы, на разбитыя рев- матизмомъ и болью, отъ засѣвшей въ пра- вой ляжкѣ пули, ноги, онъ не зналъ устали п постоянно кипятился, кричалъ съ мужи- ками, кричалъ съ господами— и только вы- пивалъ стаканъ за стаканомъ воду, да вы- тиралъ красное отъ волненія лицо болыпимъ сптцевымъ платкомъ. Между натурой Чуйки и маіора было много общаго, и это-то, вѣ- роятно, и свело ихъ. Таковы были обитатели „полубарской усадьбы“ , этой своеобразной колоніи, та- ковы были ихъ отношенія другъ къ другу. Все это, понятно, я узналъ не вдругъ. Я подходилъ къ усадьбѣ въ то время, когда уже у „господскаго дома“ (маіорскій домъ звали „господскимъ“) стояла кучка мужиковъ, изъ которыхъ одни были—даль- ніе, другіе—вчерашніе знакомцы, говорив- шіе съ Морозовымъ. Послѣдніе, какъ людп „свои“ , развязно сидѣли на крылечкѣ, а первые недовѣрчпво и боязливо слушали Чуйку, который, не видя меня, горячо раз- говаривалъ съ ними. Т акъ какъ видимо было, что маіора нѣтъ еще дома, то я прі- остановился, облокотившись на рѣшетку палисада, и сталъ вслушиваться. — Милый барпнъ— они-съ, г. маіоръ,— говорилъ Чуйка:— вы не опасайтесь, мы съ г. маіоромъ давно ужь по крестьянскимъ правамъ состоимъ... — Разберетъ васъ тутъ лѣшій, простп Господи!— проворчалъ одинъ угрюмый му- жикъ, видимо раздраженный трескотней Чуй- ки и увѣренный, что онъ только среди „своихъ“ .—Всѣ вы нынче на счетъ этпхъ правовъ р а зъѣ зж ае т е ... — А вы чьи?—спросили пришлые мужпки Чуйку. — Мы? Ихніе-съ были, маіорскіе. А те- перича они съ нами поселплись на равныхъ правахъ... — На какихъ на равныхъ? — Н а всякихъ, на крестьянскихъ... Нда-съ! — Да онъ баринъ, что-ли?... Али т а къ ... изъ кантонистовъ? — полюбопытствовалп пришлые. — Б ари н ъ !... Знамо, б аринъ ,—улыбну- лись на недогадливость пришлыхъ „свой- скіе“ мужики. — Баринъ! — какимъ-то своеобразнымъ тономъ прокричалъ Чуйка:—они—маіоръ ннчего болыпе!... — Такъ какже это онъ, почтенный, въ монахи затесался? — интересовался одинъ изъ пришлыхъ. — Въ монахи! Опять тутъ пустое слово,— какъ будто въ конецъ обидѣвшись на не- сообразительность пришлыхъ мужиковъ, сер- дито проворчалъ Чуйка:—въ міру они, въ безбрачіи, пятьдесятъ лѣтъ жизни про- изошли... Двадцать лѣтъ тому назадъ, какъ он и ,г. маіоръ, изволили своювотчину, послѣ покойниковъ родителевъ своихъ, на волю отпустить, тутъ они и на безбрачіе пообѣ- щ ались... Н д а!... До всемилостивѣйшаго ма- нифеста изволпли въ этомъ обѣтѣ пребы- вать, а девятнадцатаго февраля, въ незаб- венный день, явилпсь къ нашему батюшкѣ. „Соблаговолите, говоритъ, батюшка, тепери- ча съ меня безбрачіе снлть и обвѣнчать на вдовѣ—крестьянкѣ Василисѣ Ивановой. А теперь онп во вдовствѣ, при дочкѣ, Божіею милостью...