b000002182

НАДО т о р о п и т ь с я . 2 4 7 Й опятьояаспраш ивала себя: „только-то? Лбольше ничего не будетъ? И всетутъ?“— И янкакъ она н ем о гл а съ этим ъп рим и ри ться ,и все думалось ей, что Костя вернется и опять сядетъ у голубаго абажура, потомъ будетъ сдавать экзаменъ, всѣ будутъ довольны— и онъ, и папа, и мама... Всѣмъ будетъ такъ весело, потому чтовсѣ будутъ мечтать, какъ екоро Костя „выйдетъ настоящимъ чело- вікомъ“ , какъ для всѣхъ нихъ начнется ка- ия-то новая, н е т а к а я— „настоящая жизнь“ . Какъ для отца и матери, такъ и для нея въ Костѣ заключались всѣ нредставленія, всѣ мечты о будущемъ: что-то такое неиз- вѣстное, но несомнѣнно новое, хорошее, такія-то громадныя перспективы долженъ бнлъ открыть имъ Костя. На нее, дѣвочку, хотя ей и было уже двѣнадцать лѣтъ, мало обращали вниманія; если мать, стоя у ея иостельки, и мечтала иногда о ея судьбѣ, то судьба эта какъ-то неизбѣжно всегда пріуро- чиваласі. опять-таки къ тому же Костѣ* Костя же занимался съ нею въ свободное время; хотя въ городѣ два года была уже открыта женская гимназія, но Надю отда- вать не торонились, стѣснялись средствами. Кудрявая и краснощекая, она все еще беззаботно носилась по улицамъ, по садамъ ногородамъ, нерепачканная, пыльная, боль- ше напоминавпіая рѣзваго уличнаго маль- чншку, чѣмъ степенную барышню. Смерть Кости к а к ъ -т о сразу оборвала даже ея беззавѣтную рѣзвость: даже для нея стало понятно, что что-то оборвалось. Вѣгаетъ-бѣгаетъ она теперь, — и потомъ вдругъ, совершенно невольно, забѣжитъ въ кабинетъ, въ залу, и присядетъ въ уголокъ, Ндолго смотритъ въ передній уголъ, гдѣ недавно стоялъ дьячокъ, читалъ псалтирь, искрился и блестѣлъ большой серебряный подсвѣчвикъ въ изголовьѣ гр о б а ,—а вотъ тутъ гробъ и въ немъ К о с т я ... И ее охва- тывало какое-то страшное, гнетущее недоу- мѣніе, и ей казалось, что теперь ужь нельзя почему-то больше бѣгать и лазать по де- Ревьямъ такъ, какъ она бѣгала и лазала Раныне, „при Костѣ“ ... Что-же пужно было Дѣлать, какъ жить „но -но вом у “ — она не Знала, но чувствовала, что что - то надо *>ыло дѣлать по-другому. Однажды, когда она такъ же сидѣла въ угодкѣ зальца, раннимъ утромъ, вернув- ^ійся откуда- то отецъ вдругъ заговорилъ еъ ней, — Надежда, — сказалъ онъ съ обычной сУровостью:— одѣнься получше... Поди, мать °Дѣнетъ... Да скорѣе, надо торопиться!... ^ад я сначала вздрогнула (она боялась 0 тДа безсознательно; онъ былъ для нея такимъ же вонлощеніемъ грозной правды, какъ громовержецъ), нотомъ она вся вспых- нула, вскочила п робко стала смотрѣть на отца широко открытымп глазами. — Ну, ступай ж е ... Говорю, торопиться аадо! Ещ е, можетъ быть, успѣемъ... — по- вторилъ отецъ. Н адя робко и смиренно опустила глаза, сконфузилась — и стененной, торопливой (совсѣмъ, совсѣмъ не прежней прыгающей, козьей) походкой пошла къ матери: во всѣмъ ея существѣ вдругъ сказалось, что вотъ теперь паступпло это ян о в о е ...“ и новое это заключалось прежде всего въ томъ, что куда-то, зачѣмъ-то неизбѣжно, необходимо янадо тороииться“ ... Мать одѣвала ее плача и крестя (изъ ея головы, конечно, не выходилъ Костя, и, можетъ быть, въ ея воображеніи мелькнулъ уже новый гроби къ )... Вотъ Надя въ го- лубомъ платьицѣ, бѣлой пелеринкѣ, капорѣ и старенькомъ драповомъ пальто, — вышла съ отцомъ изъ дому. Отецъ шагалъ шпро- кимъ, торопливымъ шагомъ, Надя сѣме- нила, едва поспѣвая за нимъ, взволно- ванная, запыхавш аяся, полная неясныхъ, тревожныхъ ощущеній... — Ну, Н а д я ,—говорилъ отецъ,—теперь ужь ты ... Теперь на тебя вся наша надеж- д а ... Тебя и зовутъ Надеждой,— улыбнулся онъ е й .—Почемъ знать, можетъ быть, это и недаромъ... Богъ знаетъ , къ чему все ве- д е тъ !... Конечно, ты не мальчпкъ, не К о ст я ... Ужь отъ тебя ждать того нельзя, а все-таки ... Намъ больше нечего дѣлать: мы не баре, чтобы выѣзжать на балы , за- нпматься изящнымп искусствами и оболь- щать богатыхъ жениховъ; мы и не купцы,— у насъ нѣтъ средствъ дѣлать тебѣ прида- но е... Все н аш е,—мальчикъ-ли, дѣвочка-ли, все равно ,— все наше вотъ здѣсь,— посту- чалъ онъ себя набалдашникомъ трости въ околышъ фуражки: — умъ, Надя, знан іе... прилежаніе... Вотъ твое приданое!... Такъ говорилъ Побѣдинскій, какъ будто, дѣйствительно, думалъ, что въ жизни раз» ночинца нѣтъ ни старыхъ, ни молодыхъ, что одинаково для всѣхъ должно быть при- суще сознаніе суровой борьбы съ жизнью. Побѣдинскій велъ Надю опредѣлять въ гимназію, въ которой уже начались занятія. Надо было торопиться поступленіемъ. Кое- какъ , хотя и съ грѣхомъ пополамъ, Надя сдала экзаменъ во второй классъ, — и ей сейчасъ же опять надо было торопиться— догонять своихъ одноклассницъ. III. Прошло пять лѣтъ (и какъ пзумительно быстро они пролетѣли!)—и вотъ въ томъ