b000002182

240 ГОСПОДА КАРАВАЕВЫ. вождавшей ихъ, о которой я тебѣ гово- р и д ъ ... Но, кромѣ того, всѣ они, видимо, были, въ глубинѣ души, возбуждены; ихъ сильно волновало это несчастное собы- тіе и этотъ пріѣздъ слѣдователя и самый фактъ самоубійства, ворвавшійся, хотя и со стороны, такой рѣзкой дисгармоніей въ пхъ жизнь. Но они сдерживали, очевидно, и это возбужденіе. — Въ особенности меня пора- зилъ старшій сынъ старика: насколько самъ старикъ былъ какъ-то дико-грубоватъ, тупо- фанатиченъ, настолько сынъ его былъ мя- гокъ, вѣжливъ, деликатенъ: глаза его смот- рѣли вдумчиво и грустно; н въ нихъ часто проглядывало то добродушіе, которое встрѣ- чается у добрыхъ, ласковыхъ крестьянъ ... Впрочемъ, я тебѣ не стану описывать... Это не мое дѣло. — „Ну, что?—спросилъ я слѣдователя: —въ чемъ дѣло?“— „А, и вы, сударыня, здѣсь,— сказалъ онъ моей женѣ, не отвѣчая на вопросъ. — Н апрасно ... Со- всѣмъ вамъ не слѣдовало бы за нами го- н я т ь с я ... К акъ это можно!... Прнзнаюсь, я всегда противъ того, чтобы женщины вездѣ и во всемъ подражали мужчинамъ... Вы— мать иж ена и должны беречь своп нервы .“— Ж ен а молча улыбнулась ему. — „Въ чемъ дѣло? — переспросилъ онъ, засаживаясь за столъ и раскладывая бумаги: — извѣстная исторія: іаесіііш ѵііае. Вотъ записочку нашли въ карманѣ. „Прошу господъ чиновъ по- лиціи и г. слѣдователя никого не винить въ окончаніи моей жизни, кромѣ собствен- наго моего усмотрѣнія. Иванъ П авловъ ",— прочиталъ слѣдователь, улыбнулся и, пока- зывая намъ лоскутокъ бумаги, с к а з а л ъ :— видите, даже расчеркнулся по-министер- ски ... А вотъ еще кнпжечка записная съ разными афоризмами и замѣтками. Вотъ послѣдніе, напримѣръ: яЧто есть жизнь? Жизнь есть юдоль страданій ... Жизнь есть мечта, мечтательное представленіе... Жизнь есть не болѣе, какъ вѣчный казематъ чело- вѣческаго сущ ества... Но позвольте спро- сить—на какомъ это основаніи? Почему уже съ самаго рожденія своего, еще въ утробѣ матери зачатый въ болѣзняхъ,— я долженъ въ мученіяхъ до конца проводить свою жизнь? Н а какомъ основаніи?... По какой причинѣ и цѣли?... Жизнь есть — прохож- деніе карьеры ... Что есть я , ничтожная тварь, попираемая, гонпм ая... Стремлюсь? Куда?... Одинъ мигъ—и карьеры моей жиз- ни не существуетъ... Попался маленькій камешекъ на моемъ путп — и вотъ я обра- тился въ ничто... Что такое я? М учен іедля себя, тягость и терзаніе для ближнихъ, въ болѣзняхъ и трудахъ воспитавшихъ и ро- дившихъ м е н я ...“ п такъ дальше, все въ такомъ же родѣ читалъ слѣдователь... Я теперь не помню, конечно, дословно всего, но помню, что какое-то подавляющее, ужасное впечатлѣніе производилъ этоп однообразный наборъ вычурныхъ ф р а з ъ ,- какъ-то неожиданно законченный словами: „родители, простите м ен я !... Простите і вы всѣ, добрые люди! И опять: „Ивані Павловъ“ . — Вотъ и в се,—сказалъ слѣдователь и принялся бойко писать протоколъ. Лндія Николаевна была блѣдна. Кругомъ насту- пило мертвое молчаніе и только слышался скрипъ слѣдовательскаго пера. Вдругъ, средн этой тишины, раздался тихій, мягкій голосъ старшаго сына старика; задумчиво опустивъ внизъ голову и сжавъ руки, онъ сталъ го- вирить что-то: сначала я не вслушался; слышалъ только библейскіе тексты; но по- томъ онъ сталъ говорить громче, внуши- т ельн ѣ е... Я опять, конечно, не могу тебѣ передать все это ... Но смыслъ былъ таковъ: „Вратъ мой!Что ты сдѣлалъ?— говорилъонъ, какъ будто обращаясь къ духу покойника,- Кого ты убилъ и изничтожилъ? Вѣдь, тыне себя убилъ, братъ мой,—а убилъ въ себѣ образъ Вожій, вѣчное подобіе его; изничто- жилъ ты въ себѣ сѣмя, плодъ ... на который права ты не имѣешь, ибо сѣмя это посѣяно не тобой и не для тебя одного... Какъ ты могъ знать, что должно было изъ него про- израсти? Въ тебѣ было дано оно, чтобы ты посѣялъ его, въ почву земли, на душевную н и в у ... Сѣй — и сѣмя твое возрастип плодъ ... Потому что, братъ мой, всякоп душѣ, — хотя бы и низменной, доступно слово пстины и добра... Что есть истпна? Истпна, братъ мой, проста и Господь не скрылъ ее даже отъ ничтожнѣйшаго пзъ чадъ своихъ: воздѣлай трудомъ рукъ свопхъ виноградникъ твой, полюби ближняго твоего, вскорми и воспптай присныхъ твопхъ и, взявъ сѣмя духовное, иди и сѣй на душев- ную ниву братьевъ с в о и х ъ !...“ Все въ та- комъ родѣ, онъ говорилъ еще долго, когда слѣдователь, оставивъ писать, вдругъ спро- силъ его: ЯА ты, должно быть, проповѣд- никъ, а? Пропагандистъ?“ — Нѣтъ-съ, это мы такъ , для собствен- наго поученія... П овторяемъ... Намъ, зна- читъ, допущено по з а к о н у ...—скромно отвѣ- чалъ онъ, но не безъ лукавства и задней мысли, и замолчалъ; но по его блестѣвпіимь глазамъ я видѣлъ, что въ немъ уже заго- рѣлся проповѣдническій ж аръ ,— что ему 0 еще хотѣлось говорить, но присутствіе слѣ- дователя его сдерживало... Ну, да, впро- чемъ, не въ этомъ дѣло ... Я вижу, что ве могу нередать этой проповѣди такъ , какь она была ск а зан а... Только чувствую, 410 тамъ все это было какъ-то иначе сказано."