b000002182

ГОСПОДА КАРАВАЕВЫ. 239 ю иухим ъ , грубымъ, деревяннымъ, но отчетливымъ, увѣреннымъ голосомъ, серди- то и негодуя.— „Изъ твоихъ кто-нибудь?“— спросилъ опять слѣдователь.— „Спаси Гос- подн!—быстро отвѣчалъ старикъ, въ ужасѣ, и подозрнтельно взглянулъ на насъ:— развѣ такъ можно у насъ?.. Нѣтъ, это дальней родни... почесть, что и не родня вовсе,.. Изъ городскихъ... Да вотъ не выбралъ другаго мѣста для грѣ х а-то ... Пришелъ ко мнѣ, безстыдникъ... Теперь иро молоканъ пойдетъ слава: „молоканинъ да молока- нинъ, молъ... “ Старикъ сталъ убирать лошадей, а намъ указалъ на зады, къ гумнамъ, гдѣ уже слѣ- дователя ожидали около трупа всѣ мѣстныя власти и врачъ (тотъ, знаеш ь, Чертопха- иовъ): онъ, мрачный, сидѣлъ далеко въ сторонѣ отъ всѣхъ, у другаго гумна, одинъ- одннешенекъ, на обрубкѣ бревна. Само- убійца былъ еще юноша, лѣтъ двадцати. Онъ лежалъ навзничь, съ открытой, гладко остриженною русою головой; усики только- что пробивались на верхней губѣ; нолу- закрытые глаза смотрѣли въ какомъ-то доб- родупіномъ изумленіи; одна, рука протяву- лась-было къ головѣ, въ вискѣ которой зіяла рана, но остановилась на груди, су- дорожно сжавъ бортъ сѣренькаго, легкаго ігаджака, изъ-подъ котораго виднѣлась кра- сная на-выпускъ рубаха. Когда мы подошли, Чертопхановъ медленно и неохотно под- нялся, отвернулся ко всѣмъ спиной, и я замѣтилъ, какъ онъ глотнулъ изъ фляжки СЪ водкой и опять сунулъ ее въ карманъ. Затѣмъ онъ, какъ и прежде, мрачный по- дошелъ къ намъ. Началось слѣдствіе осмот- ромъ трупа и мѣстности... Я не могу смот- Рѣть на т р уп ъ ... у меня расходились нер- ®ы... Постоявъ немного, я хотѣлъ уйти, какъ вдругъ, обернувшись, въ изумленіи увидѣлъ невдалекѣ Лидію Николаевну... Она разговаривала съ какой-то молодой крестьян- *°й. — ЯИ ты?“ — спросилъ я ее. — Она улыбнѵлась.— А вы хотѣли потихоньку отъ меня?а—Но она была сильно блѣдна и нерв- но дрожала. Я попенялъ ей и предложилъ У^ти; молодая крестьянка пригласила насъ вь избу. Она оказалась дочерью стараго чолоканина. Мы вошли и новели съ ней Разговоръ. Она передала намъ, что юноша сынъ одного прикащика на городской Фабрикѣ; что онъ учился въ фельдшерской или другой какой-то школѣ; что недавно иріѣхалъ съ ученья, но дома не засталъ матери, ни отца, которые уѣхали въ гу- оернскій городъ; что онъ къ нимъ пришелъ ц° родству, просто разгуляться; былъ мало Разговорчивъ, задумчивъ и ничѣмъ словно Ее интересовался. Крестьянка часто взды- хала при разсказѣ и иокачивала грустно и неодобрительно головой; но она не ахала и не охала, не причитала; что-то въ ней было солидное, сдержанное такое. Ж енѣ она, видимо, очень понравилась. Дѣйствительно, было въ ней что-то тако е... какъ бы тебѣ с к азат ь ... дѣвственно-наввное, чистое; каж- дое ея движеніе, словомъ, все это, видимо, было гармонически связано какъ со всѣмъ окружающимъ ее, такъ и съ ея внутрен- нимъ міромъ, — и притомъ было замѣтно, что этагармон ія была дорога ей, цѣнилась ею высоко, и что самая эта сдержанность показывала, насколько она чутко относи- лась ко всему, чтобъ чѣмъ-нибудь, въ осо- бенности въ глазахъ другихъ, не опрофа- нировать этой гармоніи... Ну, однимъ сло- вомъ, ты нонимаешь... я не могу хорошень- ко тебѣ это вы разить... Когда она разска- зывала, въ избу вошли два подростка— лѣтъ по 12—13 , веселые, бодрые, но тоже сдержанные; молоканка улыбнулась имъ и намъ—и что-то довольное, счастливое, опять это дѣвственно-наивное, матерински-чистое и радостное отразилось на ея лицѣ .— „Это твои?“— „Да“ ,— сказала она ипогладиладѣ - тей по головѣ.— Оказалось, что это ея мужъ и ихъ отецъ сидѣлъ въ тюрьмѣ.—Мы прого- ворили съ нею цѣлый часъ; жена такъ и впилась въ нее глазами. Распрашивали объ ихъ ученьи, объ ихъ обычаяхъ, объ отноше- ніяхъ между ними другъ къ другу и право- славнымъ... ну, и все т а ко е ... Когда она излагала свое ученіе, краснѣя и зашшаясь, я не могъ сдержать улыбки: столько было во всемъ этомъ нанвнаго невѣжества, грубо- суевѣрнаго, даже какъ-то рѣзко нелѣпаго, и между тѣмъ, въ особенности въ устахъ этой молодой матери, все это, братецъ, какъ-то было проникнуто такой невинно- стью, такой чпстотой, такой глубокой, „идейной“ , что называется, вѣрой, что да- же меня, скептика, охватило какое то дав- но забытое, но младенчески-чистое умиле- н іе ... Прошло болыпе часу, когда въ избу вошелъ слѣдователь, чтобы дописать окон- чательный протоколъ слѣдствія. З а нимъ вошла въ избу толпа молоканъ. Впереди ихъ былъ старикъ и потомъ трое его сы- новей, изъ которыхъ старшему было уже около пятидесяти лѣтъ; другіе нѣсколько моложе. Всѣ они жили, какъ оказалось, вмѣстѣ, нераздѣленной семьей. Хозяева сѣ- ли вблизи стола на лавкахъ, посторонніе остались стоять у дверей. Всѣ молокане нроизводили, какъ и молодая наша собе- сѣдница, ирежде всего впечатлѣніе именно той сдерж анности... или, лучше сказать, того сдержаннаго уваженія къ внутрен- ней и внѣшней гармоніи, всюду сопро-