b000002182

ГОСПОДА КАРАВАЕВЫ. Я жилъ у своего стараго друга уже третьи сутки. Жизнь шла обычной мирной колеей. Самъ Караваевъ усиокоился, сталъ, по обыкновенію, добродушенъ, немножко, какъ и всегда, лѣнивъ, въ карты играть отка- зывался безусловно и „всего себя, какъ говорилъ онъ:— посвятплъ узамъ дружбы“ . Послѣ обѣда разваливались мы съ нимъ по диванамъ и, за бутылкой вина и сигарами, пролеживали до полночи, вспоминая былое, и по десяти разъ возвращаясь уже къ из- вѣстной изъ предыдущаго темѣ, только да- леко не въ такомъ напряженномъ настрое- ніи. Въ концѣ-концовъ острота этой темы настолько притупилась, что прежніе мрач- ные выводы уже и самому Караваеву стали казаться не столь „отчаянными“ и что, вообще, ежели посмотрѣть похладнокровнѣе, то дѣло обстоитъ много благополучнѣе. Ме- ня смущало только одно, что госпожа Ка- раваева рѣдко присутствовала на нашихъ Іаг-піепіе и, вообще, она жаловалась на не- здоровье. Но К араваевъ , повидпмому, уже привыкъ къ этому. На третій день, однако, наше пдилличе- ское настроеніе снова затуманплось. Кара- ваевъ возвратился съ фабрики къ обѣду опять разстроенный и взволнованный, блѣд- ный, нервный. Что-то вышло у него съ хо- зяиномъ, онъ вспылилъ, наговориль не- пріятныхъ вещей, но хозяпнъ на все это только пожалъ плечами и улизнулъ отъ всякихъ объясненій. Это К араваева обпдѣ- ло; онъ сталъ искать его, но хозяинъ бла- горазумно исчезалъ отовсюду, гдѣ его на- стигалъ К араваевъ, а между тѣмъ распоря- женія, сдѣланныя Караваевымъ и непонра- вивш іяся хозяину, никѣмъ не исполнялись. Однимъ словомъ, была очень обычная исто- рія. К араваевъ волновался цѣлый обѣдъ. Опять пошля разговоры на тему „о раб- скомъ положеніи“ и проч. Г-жа Караваева слушала все время молча, опустивъ глаза внпзъ и слегка постукивая концомъ ножа о край тарелки. Наконецъ, она сказала, не подымая, впрочемъ, го- ловы. — Ты уже слишкомъ умаляешь свои тру- ды, заслуги... — Какіе?!— закричалъ Караваевъ, но ему все-таки, видимо, было пріятно, что жена сказала именно это. — Ты, напримѣръ, упросилъ его нопра- впть корпусъ для рабочихъ... выстроить больницу... — Больницу! Корпусъ!... Да ужь если на то пошло, душа моя, чтобы считаться, то, клянусь истиннымъ Богомъ, не вижу ника- III. кой разницы, еслибы помимо мойхъ упра- шиваній и „вл іян ія“ выстроилъ онъ санг посебѣ богадѣльню ...Развѣ они не строидии не строятъ? Э, матушка, мывсѣ свои разгово' ры о т а къ называемомъ „народѣ“ давно уже въ существѣ-то на эти богадѣльныя дѣла св ел я... Только клички перемѣнили... Боль- ница!... А знаешь, отчего онъ привязы- вается? Ему хочется вытѣснить тебя отту- д а ... Потому что ему нрикащики постоянно нашептываютъ, что тебѣ при мужѣ и безъ этого можно жить, что есть у нихъ знако- мые фельдшера, которымъ пить-ѣсть надо... Однимъ словомъ—гадость. — Ну, что-жь? Это, конечно, справедли- в о ... Я уйду... И ты напрасно подвергаешь себя риску... — Н о ,в ѣ д ь , этопротивъ условій?... Когда мы строили больницу, я именно выговорилъ... Я , матушка, и такъ виноватъ передъ тобой вотъ по этихъ поръ ,— показалъ Караваевг на горло... Караваева удивленно и вмѣстѣ какъ-то испуганно вскинула иа мужа глаза. — Ну, д а ... Я прямо признаюсь: я загу- билъ твою карьеру ... женился р ан о ... Ты была бы теперь, можетъ быть, докторомъ... — Ты меня до спхъ поръ не понима- ешь, — вдругъ вспыхнула К араваева вся, какъ зарево, въ глазахъ у нея загорѣлось почти негодованіе, и она вышла. Но Караваевъ и теперь, повидимому, не понялъ вспышки своей жены, но принялъ, кажется, это просто за выраженіе скром- ной супружеской признательности. Этоп разговоръ съ женой его даже значительно успокоилъ. — П ризнаться,—сказалъ я :— я тоже пло- хо понимаю твою ж ену... Она какая-то не- обычная... Много въ ней чего-то загадоч- н а го ... Вотъ, напримѣръ, почему она такъ интересуется самоубійствами и всякій раз- сказъ про нихъ производитъ н а нее такое глубокое впечатлѣніе? — сорвалось какъ-то у меня совсѣмъ неожиданно. — Да?... А развѣ ты съ ней говорнлъ объ этомъ?— спросилъ быстро Караваевъ, и я замѣтилъ, какъ краска понемногу вы- стуиала на его щеки. — Да, говорилъ. — Это понятно, все понятно, — началъ онъ въ полголоса.— Видишь ли: она много перенесла въ молодые годы. Она изъ ву* печескаго семейства... Вырваться на сво- боду ей стоило большихъ, почти геройскпхъ усилій... Отецъ ее проклялъ, или что-то въ этомъ родѣ, лишилъ наслѣдства... БѣД- ствовала она въ Петербургѣ ужасно... Да было время, когда она сама была на во- лоскѣ отъ самоубійства... Потомъ мы съ