b000002182

т 1'ОСГХОДА кАРАЙАЁВЬІ. Чичиковъ—пріобрѣтатель... Вндѣлъэтого... мироваго судью?... Это о н ъ ... Былъ преж- де теоретикъ, а теперь, видишь ли, сталъ „практикъ“ , занимается сельскимъ хозяй- ствомъ (потому— янародно“) и усчитываетъ уже мужпдкія плутнн, разочаровываясь въ быломъ яидеализмѣ“ , съ точки зрѣнія „ирак- тическаго“ сельскаго х о зяин а... Вотъ—Ма- ниловъ, товарищъ прокурора, строитъ для крестьянъ мосты съ лавками; вотъ Заго- рѣдкій, Репетиловъ, а вотъ разочарован- ный Чацкій, вотъ Чертопхановъ— в р ач ъ ... А что идетъ сюда изъ народа? Вонъ от- кунщикъ въ видѣ моего хозяина, вонъ цѣ- лой тучей возрождается старый крѣпостной мужпкъ—бурмистръ, рабъ и плутъ, въ видѣ десятника, конторщика, прикащ ика... Вонъ несчастный рабочій, больной, зараженный, дѣвушки и женіцины, пьяныя, развращаю - щ іяся, вонъ дѣти— выродки каторжнаго тру- д а... Я тебѣ какъ-нибудь скажу, какія они здѣсь пѣснп поютъ. Вотъ, напримѣръ, одна начинается такъ: Мать моя меня безъ ыужа зачала, Не видалъ со младости я батюшки-отца... Это лепечутъ здѣсь младенцы ... Страш- н о !... К араваевъ сѣлъ и вдругъ какъ-то весь осунулся послѣ продолжительнаго нервнаго напряженія- голова свалилась у него на бокъ, глаза закрылись,— и онъ только вяло крутилъ папиросу. — Что же дѣлать! До поры до времени, — сказалъ было я :—чего-жь унывать? Хотя что-нибудь... При этпхъ словахъ К араваева какъ будто что-то вдругъ передернуло всего: глаза у него опять нервно оживились, самъ онъ выпрямился. — Хорошо... Я тебѣ, пожалуй, теперь, такъ и быть, разскажу, — началъ онъ .— Былъ у меня въ жизни одинъ пер іодъ ... очень для мепя важный ... И не такъ это давно... Вился я тогда уж асно... была уже жена, дѣти пошли... И вотъ началась у меня эта битва за „хоть ч то -нибудь...“ И все это, конечно, во имя „идеала11, — ну, однпмъ словомъ, вѣруя и надѣясь, что вотъ, молъ, до поры до времени, не нынче-зав- т р а ... А вѣрить было чему, братъ, самъ зн аеш ь... Потому, были люди — не намъ чета, были идеи, но н е ... какъ бы тебѣ сказать? не біологическія только ... Выло, братъ, было, вѣдь, все это?... Не были отъ Бога одѣлены и забыты?... Кому другому, а ужь намъ-то пожаловаться грѣхъ, что Богомъ были обижены ... Такъ л и ? ...Н у , да это оставимъ... Такъ вотъ, во имя памяти-то объ этихъ людяхъ, все терпѣдось, все можно было яц ер еж д ать...“ Вдругъ, самъ не знаю отчего, все то, что прежде переносилось такъ легко, всѣ тѣ ужасы и мерзости, съ кото- рыми приходплось считаться, но, которые, такъ сказать, стушевывались, покрывались какъ бы дымкой,— вдругъ теперь все это сдѣлалось невыносимо, жутко, все оголи- лось, все заметалось въ глаза во всей сво- ей вопіющей мерзости ... И ужь прикрыть было нечѣмъ!... И все это оголялось не иередъ тобой только однимъ, а передъ женой и передъ дѣтьми, и никакинг флеромъ прпкрыть этого передъ ними было н ел ь зя ... Но, вѣ д ь ,к а къ же быть: вѣдь, не- возможно же было, покрайней мѣрѣ тогда, прямо этой наготой щеголять, какъ это стало возиожнымъ, должно быть, теперь?.., Съ чего я все это долженъ переносить?.,. Если ужь нагота, то почему одна лучше другой?... Понятно, что тогда я отъ этого вопроса дрожалъ, а тѣмъ болѣе не повер- нулся бы у меня языкъ отвѣчать на него утвердительно... И вотъ я (жилъ я тогда тоже въ глуши) собралъ кой-какія день- жонки — маршъ въ столицу, разыскивать дру зей -пр іятелей : чтб они, какъ ? ... Прі- ѣзжаю къ тому, къ другому... Вижу, они уже значительио, такъ сказать, уравновѣ- шеннѣе нашего ж и вутъ ... Спрашиваютъ: „ты что? зачѣмъ?“— „А вотъ, говорю: такъ и т а к ъ ...“ „А хочешь ли, говорятъ, ты въ театръ, въ оперу... на выставку... Вѣдь, поди, давно не видалъ? тоскуешь?“— „Нѣтъ, говорю, не хочу... развѣ послѣ, а вотъ мнѣ бы сначала то-то и т о -т о ...“ „Чудакъ!—го- ворятъ :— за этимъ ты приходи къ намъ на журфиксы,—тамъ все узнаешь и всѣхъ сра- зу у видиш ь..."—Сталъ яходить на журфик- сы, нынче къ одному, завтра къ другому... И что же, братецъ, изъ всѣхъ этихъ жур- фиксовъ вышло?—И гра въ жмурки... Я самъ себѣ не вѣрилъ-было сначала, а вы- шло такъ , что я цѣлый мѣсяцъ только дѣлалъ, что въ жмурки игралъ: я хочу одного схватить, а онъ, какъ ужъ, у меня изъ рукъ, такъ деликатно, весело, съ улы- бочкой, съ пріятнымъ комплиментомъ, и вы- скользнетъ; я другаго — то ж е; третьяго, четвертаго... Потъ съ меня градомъ, кругомъ только и слышу: „ха - ха - ха!. Огонь, о гонь!... Х а - х а - х а ! . . . И туа" о гонь!... о г о н ь !...“ Вижу, выбился я изъ силъ, а толку нѣтъ. Я и говорю пріятелю: ямнѣ, другъ, не до потѣхп... Что же эт ты?“— ЯА ты чего же хотѣлъ еще? — отвѣ- ч аетъ :—такъ ты ступай къ тѣмъ, которые такъ или иначе творятъ исторію ... Мы у ®1 на нихъ полагаемся: имъ и книги въ рукЯ потому они—люди ученые, а мы — сознали себя невѣждами и въ это дѣло не встря-