b000002182

230 ГОСПОДА КАРАВАЕВЬІ. Мы сѣли съ ней на диванъ въ гости- ной, при полусвѣтѣ лаипы, и, подъ доно- сившійся къ памъ говоръ все болѣе и бо- лѣе оживлявшохся нгроковъ, нринялнсь за разговоръ. Говорили объ искусствѣ, лите- ратурѣ, даже наукѣ; говорили о мѣстныхъ новостяхъ и людяхъ. — Кто вашп гости?— спроеплъ я .— ІІоз- накомьте. — Извольте, — отвѣчала К араваева съ легкой улыбкой;—тутъ есть дворяне, кото- рые превратились въ прокуроровъ, меди- ковъ, адвокатовъ, а другіе понемногу пре- вращаются въ дворянъ: вонъ видите, этотъ высокій, представптельный и изящный, съ двѣточкомъ въ петлицѣ, здѣшній мпровой судья. Онъ сынъ просвирнп; прежде онъ былъ судебный слѣдователь, но почему-то вышелъ, купилъ здѣсь неболыное имѣніе сначала, нотоыъ сталъ торговать лѣ сом ъ ... Вотъ этотъ, носъ крючкомъ, худенькій, чер- новатый, это— врачъ, прекрасный человѣкъ, остроумный, образованный, но чудакъ, пьетъ заноемъ н тогда бѣгаетъ по улицамъ въ одномъ нижнемъ бѣльѣ. Говоритъ— органи- ческій порокъ. Онъ сынъ дьячка. Рядомъ съ мужемъ—смотритель учплица. Ну, это— труж еникъ... Этотъ — лѣснпчій, сынъ мѣ- щ анина... Тамъ нотаріусъ—сынъ бѣднаго чиновннка. Теперь у него, впрочемъ, хоро- шая лѣсная д ач а ... Это его жена—бывшая барышня, единетвенная умѣющая здѣсь го- ворить но-французски, а такъ какъ ее здѣсь никто не понпыаетъ, то она постоянно такъ и сыплетъ французскими фразами ... Но вретъ она или говоритъ нравильно,— ираво, никто не зпаетъ. й з ъ настоящпхъ дворянъ здѣсь только и есть, что вотъ этотъ, весь заросшій мохомъ, старичокъ (отъ него не- стерпимо аахнетъ не то пбтомъ, не то ко- нюшней п табакомъ), сутяга и кляузникъ ужасный,— и вотъ эта старушка въ очкахъ, замѣчательная тѣмъ, что ни одна нулька не обходится въ городѣ безъ нея п что она въ состояніи, несмотря на свою старость, ироспживать наиролетъ за картами по трп ночи ... Вотъ и в сѣ ... А тамъ полиція (мы еъ ней не знаемся), уѣздный иредводитель, который, вирочемъ, только н аѣ зж а е тъ ... А тамъ купцы, лабазники, мѣщ ане... Съ нпми мы, конечно, знаемся только но дѣламъ. Все это Караваева передала мнѣ съ то- номъ той легкой насмѣшки, въ которой всегда есть примѣсь глубокой внутренней грусти. Мы помолчали и стали прпслушиваться къ игрокамъ, невольно всматрнваясь въ вы- раженіе ихъ лицъ. Мепя поразила здѣсь одна маленькая странность. Бывало, въ дав- нія времена, мнѣ приходплось также смот- рѣть но цѣлымъ вечерамъ за игроп у | 0. мѣщиковъ п куицовъ. И какая разинца! Смотрпшь на нихъ п только улыбаешьса; такіе они всѣ румяные, добродушные,- лицау всѣхъ дѣтскп-самодовольныя, напино- жнвотныя; нрп каждомъ ходѣ поднуска.а онн нехитрыя остроты, въ вульгарноіи вкусѣ: „а вотъ мы его но усамъ" п т. д, И только ужь какія-нибудь исключительнщ особы, въ печорпнскомъ жанрѣ, прпдаііал своей пгрѣ нѣсколько демоннческій харак- теръ. Теперь совсѣмъ другое дѣло. За исключеніемъ развѣ только старушкп и ста- ричка-сутягп, я видѣлъ передъ собоп боль- шею часгію умныя, выразнтельпыя фіізіо- номіи, съ той нечатью интеллигептпосм, которая говоритъ о чемъ-то высокоыъ, бла- городно-человѣчномъ—еслп не пережитомъ, то въ глубинѣ душн неречувствованно» когда-то даже тѣми, которые были менѣе всего къ этому склонны. Я видѣлъ, какъ съ каждой пгроп эти выразительныя фнзіо- поміи становились все напряженнѣе, блѣд- нѣлн, какъ будто вытягивалпсь; у многіш глаза то-п-дѣло загорались тайнымъ огнемі раздражеиія и недовольства, даже при уда- чѣ; мпѣ казалось, я чувствовалъ, какъдро- жалп ихъ холодные нальцы, держа карты, и еухія губы, когда они, вмѣсто дубовмо- добродушныхъ остротъ стараго временп, язвительно прнговарпвали что-нпбудь яо- щедринскп. Я видѣлъ, какъ нослѣ каждаго робера, всегда н обязательно недоволыіые другъ другомъ, партнеры съ трескомъ отод- вигали стулья, вскакивали и, отворачпваясь одинъ отъ другаго, пожимая плечамп, вн- говарпвали сквозь зубы: „что вы хотите, еслн человѣку Богъ дастъ фаршнрованную голову?...“— яНе думаю, чтобы голова съ органчикомъ имѣла какое-пибудь особое препмущество!“— несется въ отвѣтъ такой же полусдержанный шенотъ. И у обонхъ трясутея губы ,— и въ этомъ вы замѣчаете вовсе не страстный треиетъ нгрока, всецѣло ноглощеннаго ннтересами выигрыша н -11 нскусства игры, а проявленіе какого-то глу- бокаго п жгучаго безиредметнаго недоволь- ства. И мой добрый другъ блѣднѣлъ все больше и больше, несмотря на то, ч 'г0 послѣ каждаго робера онъ подходилъ столу съ закуской и нервно выиивалъ зал- помъ по двѣ рюмкп. — Не люблю я этой игры ,— свазала раваева:— она какъ будто нарочно сочинеяи для нашего временн,—нестолько азартна^ сколько задирающая и обидная. Нель^ нредставить нн одного ноложенія, при к0‘ торомъ самые даже искусные нартнеры яе моглн бы найтн случая быть н ед о в о л ь и Ы й И и обидѣть одинъ другаго... И между тѣя'Ь|