b000002182

ГООПОДА КАРАВАЕВЫ . I. Ш )"ода два тому, я дня на три заѣхалъ і ^ ) въ глухой уѣздный городъ N. погостить у стараго пріятеля, Петра Павловича Караваева. Уже пять или шесть лѣтъ какъ онъ мытарствовалъ съ мѣста на мѣсто въ качествѣ технпка, териѣливо ожидая случая прочнѣе законтрактовать себя какой-нибудь фнрмѣ. Я его потерялъ-было совсѣмъ изъ впду, какъ вдругъ получилъ отъ него ко- роткое письмо съ извѣщеніемъ, что онъ пристроился, наконедъ ( яупроченъ!!!“—пи- салъ онъ съ тремя знаками восклицанія), и съ приказаніемъ обязательно пріѣзжать къ нему. Такимъ образомъ я очутился въ пло- хомъ изъ самыхъ плохихъ городишекъ, о существованіи котораго до того времени да- же по географіи н е зн а л ъ . Пріѣздъ мой сов- палъ, какъ на грѣхъ, съ обычнымъ у прія- теля недѣльнымъ „ 80 ігёе“ , и вотъ я имѣлъ неудовольствіе сразу испытать на себѣ весь гнетъ провинціальной скукп. Всѣ гости по- головно усѣлись за винтъ, на два стола, виѣстѣ съ хозяиномъ, какъ только кончили пить чай. Я играть въ винтъ не умѣлъ— я остался одинъ-одинешенекъ, успѣлъ осмот- рѣть всѣ картины на стѣнахъ, статуэтки На этажеркахъ и книги, обнюхать астры и °леандры, стоявшіе по угламъ, чуть не свер- вУлъ себѣ скулы отъ зѣванья и нѣсколько Р&зъ уже подсаживался къ игрокамъ. При №омъ каждый разъ мой добрый д р у гъ ,л а с- к°во пожимая мою руку повыше локтя, го- ворилъ: — „Скучаешь? Ничего, другъ, не Чѣлаешь... Надо потерпѣть, еслн не на- Учился и гр а т ь ... „Надо годить",—знаешь, Какъ у Щедрина?“—Мой другъ былъ доб- Рѣйшее существо. Я его любилъ. Въ свов вРемя онъ былъ очень привлекательный сту- дентъ, но имѣлъ болыпой порокъ—край- нюю вспыльчивость и раздражительность; въ минуты аффекта готовъ былъ лѣзть на ножи, бросаться въ огонь,—и изъ-за этого не разъ рисковалъ загубить свою карьеру, хотя его вспышки имѣли всегда высокій и благородный источникъ. Этотъ порокъ онъ сохранилъ, повидимому, и теперь, несмотря на то, что онъ, нпзенькій, сутуловатый и крѣпкій, теперь успѣлъ еще болѣе округ- литься со всѣхъ сторонъ, какъ наливное яблочко. Я замѣтилъ, что онъ все болыпе начиналъ походить на своего отца—бѣдна- го дьякона въ одномъ селѣ: такой же ру- мяный, съ такимъ же елейно-добродушнымъ выраженіемъ н а лицѣ, съ маленькой про- лысиной на головѣ; когда онъ надѣвалъ свой шлафрокъ, въ видѣ полукафтанья,— это былъ истинный сынъ своего отца. И такъ, я продолжалъ безнадежно зѣвать, когда на выручку мнѣ явилась жена К ара- ваева, уложившая, наконецъ, дѣтей на спо- кой. Это была очень милая и добрая дама, по своему умная и образованная. Я зналъ ее еще въ дѣвицахъ, когда она была на фельдшерскихъ курсахъ. Какъ и самъ Ка- раваевъ, она была очень оживленная осо- ба, съ острыми черными глазами, низень- кая , но стройная и тоже крѣпкая; теперь она тоже пополнѣла, округлилась, какъ и мужъ, но также, повидимому, не нотеряла ни блеска черныхъ глазъ, ни прежней ожив- ленности, принявшей, впрочемъ, какой-то болѣзненно-нервный характеръ. Я замѣтилъ это въ ея обращеніи съ дѣтьми: она, при всемъ усиліи сдерживать себя, часто раз- дражалась. Вообще, въ ней не замѣчалось той часто-материнскон ровности, увѣрен- ности въ себѣ и самообладанія, как ія мы привыкли видѣть въ такъ - называемыхъ „устойныхъ“ типахъ матерей.