b000002182

2 2 4 МОИ ВИДѢНІЯ. Вѣдь, онъ тоже вее хотѣлъ что-то такое „болыпое", явѣчное“ создать... „Это, го- ворилъ, вее поденщина проклятая... А вотъ только бы немножко намъ лоддержаться, только бы вотъ еще на ступеньку поднять- ся , мы бы, говорптъ, всю эту музыку-то насчетъ формъ и всякихъ тамъ аксессу- аровъ не хуже ея, плеяды-то, пропзошлн... Мы бы имъ показали себя!“ Н ѣ тъ , какъ онъ ум пр алъ !...Я ужасно твердо запомнила, что онъ говорилъ... Я нногда репетирую е г о ... Другой р азъ , ночью, одна-одннешень- ка п начну его представлять: и жутко мнѣ, и ужасъ б еретъ ... Помню, какъ теперь под- нялся это онъ на кровати, глаза болыпіе, блестящіе, волосы сухіе, какъ смоль, носъ острый, тонкій, лицо такое серьезное... „Неудачникъ! —крпчалъ онъ.— Вы говорпте: неудачникъ и бросаете этимъ словомъ, какъ грязной тряпицей, въ лицо несчастнаго... Понимаете лп вы, что дѣлаете? Неудачникъ! Вы клеймате этимъ словомъ убожество, сла- бость, безспліе, и символъ скорби, несча- стія, глубочайшаго страданія, которое когда- либо видѣлъ міръ до вашей цивилизаціи, вы сдѣлали символомъ насмѣшкп, презрѣ- н ія ... Скажите, — горячился онъ все боль- ше, а мы, всѣ, дрожа, забрались по угламъ и угрюмо слушалп оттуда, — скажите, кто вамъ далъ это право? Кто далъ вамъ право выкидывать за бортъ жизнп цѣлыя тысячи (о, пхъ будутъ скоро еще десяткиты сячъ!), цѣлыя тысячи слабыхъ и несчастныхъ не- удачниковъ, не умѣвшихъ въ должной мѣ- рѣ постичь тайнъ вашихъ кровожадныхъ наукъ и искусствъ?" Липа быстро сошла съ дивана и, увле- каясь передачей монолога, „читала“ его, какъ на сценѣ, жестикулнруя, волнуясь, обращаясь къ пустой стѣнѣ. Было жалко и печально мнѣ смотрѣть на нее и мнѣ хо- тѣлось плакать. — „Скажите, — кричалъ онъ, задыхаясь какъ чахоточный, — кто далъ вамъ право утверждать, что этп гекатомбы неизбѣжны, необходимы для того, чтобы на этой кучѣ труповъ вознести одного удачника, который озаритъ міръ велпкой идеей?... ІІо я васъ спрашпваю: искупитъ ли величіе самой ве- личайшей идеп погибель только одной че- ловѣческой личности?... Говорпте, отвѣ- ч ай те!... Да что—ид еи !... Если бы идеи еЩе... Ради формъ, условныхъ формъ, ради фнкцій, ради научнаго хлама вы приноспте н требуете этн человѣческія гекатомбы ... А потсмъ онъ, обливаясь холоднымъ потомъ, упалъ на подушку, замолчалъ и долго едва- едва дышалъ. Мы думалн, что онъ ужь умеръ. А потомъ онъ протянулъ тебѣ руку: „Б р а тъ , прости... Я знаю, что ты-то ужь не вино- ватъ въ этой трагикомедіп... Ты, конечно не этого хотѣлъ, да все одно это вышло,,, Велпкая истина, почаще ты ее вспомипаіі: „не влпвайте вино новое въ мѣхи старые", Потомъ онъ опять замолкъ. Положпла * ему руку на лобъ, а онъ у него какъ ку- сокъ льда—мокрый п холодный. А рукащ онъ едва могъ натянуть на себя жиденькіі нледъ нашъ. „Вотъ мнѣ ужь умирать Щ' р а ,— опять говоритъ,—прости меня, Ваня... Т ы ... что про тебя говорить! Ты святой,,, Я не хочу даже сравнпвать с е б я ... А все же ты меня простп, что я ... не смогъ.,, даже десятой доли изъ того, о чемъ меч- талъ р ан ѣ е ... д а ... Вотъ видпшь, и за эи умираю „прелюбодѣемъ мысли“ , поденщи- комъ, хозяйскимъ батракомъ, безполезныш, даже вреднымъ для своихъ братьевъ, іо- тому что ничѣмъ не послужплъ имъ, нп одной строкой прямо для нпхъ, а послужни сытой, торжествующей, наглой и жадяой улицѣ ... Да, прелюбодѣемъ мысли!... Ну, да туда ему и дорога; сваливайте въ яат неудачника!... А, вѣдь, подумаешь, сколь- ко затрачено силъ, годовъ, сколько пере- несено тобой и близкими несчастій, горя, сколько труда, волненій, злобы, скрежета зубовъ, каттаровъ, нервныхъ разстропстві, цѣлыхъ двадцатъ лѣтъ одного только под- ютовителънаю ученъя... .Къ чему?!“ — Лпп а... Лнпа... будетъ! Пощади себя и м еня,— чуть не плача, прошепталъ я. Она какъ-то сразу оборвала, взглянула на меня растеряннымп и возбужденными гла- зами и вдругъ истерически захохотала н зарыдала. Я долго стоялъ около нея, нораженный, убитый, потерявш ійся, пока она бплась н металась въ нервномъ припадкѣ. Потомг она еще долго не могла придти въ себя, долго сидѣла, поджавъ подъ себя ноги, какъ ребенокъ, въ углу дпвана и смотрѣй на меня широко открытыми, блуждающм® глазами. Я отошелъ отъ нея и нопрежнему сѣлъ около стола, стараясь не обращаять на нее вниманія. Какъ вдругъ, спустя нѣсколько мпнутъ, она быстро соскользнула съ дпвана, неслышно очутилась возлѣ меня и, схватпвъ мою голову холоднымп руками, стала покры- вать ее поцѣлуями. — Ваня, милый! — напряженно шепта.та она, задыхаясь, — вѣдь, мы всѣ тебѣ обя- заны, одпому... Ты герой иашъ! Тн отецъ наш ъ !... Ты велъ насъ къ свѣту, тН вѣрилъ въ него и въ н а с ъ ... Вапя, Д0- рогой! — шептала она еще напряженнѣе, еще тише, — спаси м ен я ... Спаси... л погибну... Я теряю смы слъ ... въ жпзнн..- Укажп мнѣ— гдѣ, что и какъ?... Ахъ, Ваня(