b000002182

МИША И ГРИША. 167 обойдутся; Схали расирашивать Гришу (а онъ одѣтъ какъ совсѣмъ иростой рабочій, изъ мастеровыхъ иаш ихъ), какъ оиъ теперь и что?— яМастеръ, говоритъ, кѣмъ же мнѣ болыие быть?... Али ужь вы, иа старости дѣтъ, своимъ зваиіемъ гпушаться стали?" — яЧто ты, говоримъ, развѣ мы учили васъ этому? Слава Господу, шестьдесятъ лѣтъ въ этомъ зваиіи честио, благородно прожилп, грабежомъ и обманомъ не занимались, и для васъ только этого и молимъ у Б о га “ .— „Ну, такъ что же, говоритъ, спрашиваете? И я, говоритъ, грабить ие захотѣлъ." Ііа этомъ и кончили. Сталъ онъ послѣ распра- шивать о знакомыхъ своихъ, что у насъ на фабрикѣ да на селѣ жили, о товарищахъ, и все доподлинно допрашивалъ объ каждомъ, какъ и гдѣ, и что, н сколько получаетъ, пьетъ или нѣтъ, женатъ ли, какъ съ женой живетъ, кто изъ нихъ въ „грабители“ уго- днлъ (это хозяевъ онъ называлъ т акъ ) и какъ удалось ему: по наукѣ ли до грабп- тельства дошелъ, или безъ н ауки ... И все только спрашиваетъ, самъ ничего не го- воритъ ни о комъ, ни хорошо, ни дурно. Ну, тутъ обѣдать сѣли. Только ужь что-то все не такъ иошло. Глядимъ, и Миша какъ-то какъ будто не совсѣмъ въ себѣ, нѣтъ ужь въ немъ этакой свободы и от- важности въ обращенін, какъ прежде. А все норовитъ, видимо, переломить себя: внномъ насъ угощаетъ. Пьемъ мы, а Гриша до рюмки не дотрогивается. яДа вы въ разныхъ, что ли, училищахъ учились, но разнымъ наукамъ, что ли?“ — спросила ихъ мать. Гриша улыбнулся и говоритъ: „Нѣтъ, въ одномъ... Изъ одного колодда пили, да разную воду“ ... Не ионяли мы, конечно, что это значитъ. Да и доселѣ не знаемъ. Одно знаемъ: Божій иромыселъ вся- ко себя ироявляетъ! Онять остановнлся старикъ, глубоко и скорбно вздохнулъ и оиустилъ попрежнему і'лаза вннзъ. Всѣ мы уже давно напряженно молчали 11 въ комнатѣ было до того тихо, что слы- щался каждый шорохъ. — Пообѣдали мы. Я , признаться, съ не- нривычки охмелѣлъ немного, и иотянуло меня ко сн у ... „Ну, говорю, ребятки, да- кайте въ мірѣ отдохнемъ! Вы же съ доро- ги... Іож и тесь-ка здѣсь, я иойду на мосту нолежу11!... Гляжу, а на мосту рябятишки, Да и на улидѣ бабы, да мужики въ окна смотрятъ... Извѣстно, любопытствуютъ. Црогналъ я ребятишекъ съ мосту, а самъ легъ, ц таково было сладко заснулъ. Мало Лц, много ли я спалъ, только слышу го- ВоРъ. Словно бранятся. Я прнслушался: у аасъ въ избѣ, слышу. Разобралъ голоса: Гриша и Миша, слышу^ говорятЪі и таково крупно разговариваютъ. Я вслушиваться — слова все мудреныя, почесть, ничего не по- н я л ъ ... Слушаю дальше да болыпе, Гриша ужь кричать начинаетъ на брата, и такимъ голосомъ страшнымъ, что мнѣ самому стало жутко. А Миша (онъ тихо говорилъ, такъ, что я разобрать его не могъ) скажетъ что- нибудь, и какъ будто тихонько засмѣятся... А Гришу отъ этого такъ и подымаетъ. Толь- ко вдругъ Гриша какъ закричитъ: „Р аз- бойникъ ты! Грабитель!... Хуже! Іуда пре- датель! Ты пьешь родную кровь! Ты всѣхъ подлѣеі Другіе родились такъ, а ты, мер- заведъ, на ч тоуп о тр ебилъ !...“ Тутъ ужь я , признаться, не нонялъ, что-то онъ мудре- ное сталъ говорить... Сижу я на полу, а подняться не могу, словно ноги отнялись... Слышу ужь и Миша сталъ громче говорить. „Юродивые, говоритъ, полоумные всѣ вы !... Юродивые— одно вамъ слово!“ Скажетъ—и захохочетъ... Вы, говоритъ, отдовъ губи- те! Вы !... И зъ -за васъ нхъ пуще будутъ гнать и толкать... И зъ-за вашегоюродства... Бы только мутите, да хорошимъ людямъ помѣхи ставите! Эхъ, юродивые!“ Къ чему онъ это сказалъ, право, не знаю, а все запомнилъ, все. Каждое слово ихъ у меня въ ушахъ-то ровно молотомъ било. Слышу, и старуха что-то говоритъ. Должно быть, уговариваетъ, усмиряетъ. А тутъ Миша еще что-то сказалъ непонятное, и опять засмѣял- ся. А ужь т у т ъ ... Господи-батюшка! Согрѣ- шили мы, согрѣшили, Зкаянные!... (старикъ иріостановился). Слышу, кричатъ ужь — и Гриша крпчитъ, и м а ть ... Я вскочилъ, да въ избу. Гляжу, а посереди избы Гриша впился рукой въ Мишнну грудь (такъ всю глаженую рубашку на Мпшѣ и смялъ) и кричитъ: „Ты миѣ отвѣтишь за это слово! Іуда! Ты мнѣ отвѣтиш ь... Слышишь?...“ Старуха, гляжу, бросилась между нихъ, раз- нять хочетъ, плачетъ, да кричитъ: „Ребят- ки мои! да что съ вами? Кровные мои! что вы? Господи, Царица Н ебесная!... утиши, матушка, родную кровь!“ — „Слышишь?“— крнчитъ Грнша-то (а Миша все улыбается, да таково злобно), кричитъ, а самъ его трясетъ: „а то я т еб я ... „Простите, не могу я выговорить этихъ словъ, языка у меня на эти слова нѣтъ! Простите... А сраму что на народъ-то было! Родные братья! Народъ- то давно ужь во всѣ щели смотрѣлъ, да слуш алъ... Братья-то болыпе часу такъ-то другъ съ другомъ, но-родственному, ио-род- ному, бесѣду в ели ... И хоть бы пьяные, хоть бы по-иросту, какъ простые люди, ссорятся... Боже мой, Боже мой!... Старикъ смолкъ. Молчалъ онъ долго и долго плакалъ. Наконецъ, я его спросидъ;