b000002182

8 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. — Прикажите налить?—спрашивалъ Ни- каш а. — Налей. — И мнѣ-съ? — И тебѣ . Стаканы наливались—и выпнвались. Однимъ такимъ же вечеромъ вдругъ вле- таетъ Никаша къ Дикому барину весь сіяю- щій, весь пропитанный букетомъ какого-то невиннѣйшаго самодовольства. — Чего ты лпкуешь?— спросилъ его Ди- кіп баринъ, сидя, съ поджатыми ногами, на, широкомъ оттоманѣ. — Я нынче счастливъ ваше—ство ... Поз- вольте чокнуться съ вами!... Дикій барпнъ подозрительно поглядѣлъ на него. Онъ не допускалъ все-таки и съ Ни- кашей такихъ фамильярностей. — Съ нынѣшняго дня, я удостоенъ из- браніемъ почтенныхъ представителей ...—на- чалъ, сіяя, Никаша. — Ты?—спросилъ Дикій баринъ, и у не- го дрогнула рука. — Я -съ ... — Ты? На мое мѣсто? Ты, Никашка Бур- цевъ? — Ваше— ство,—обидѣлся Н икаш а,—въ моемъ лицѣ вы обижаете благосклонное вни- маніе сословія... — Во-.онъ!— крикнулъ, весь поблѣдпѣвъ, Дикій баринъ. Никаша стушевался, а Дикій баринъ все еще стоялъ въ одной и той же позѣ, без- сознательно поводя сверкавшими изъ-подъ сѣдыхъ бровей глазами по двери, изъ -за которой онъ, казалось, все еще ждалъ по- явленія кого-то. Вошелъ его старый камер- динеръ. — Одѣваться!— приказалъ Дикій баринъ. Старикъ-камердинеръ, въ недоумѣніи, сталъ чистить барскій мундиръ; завозился, крех- тя, на печи сѣдой кучеръ; заскринѣлъ дав- но несмазываемый старый таран тасъ , выдви- нутый на Божій свѣтъ изъ кромѣшной тьмы с арая, и замоторѣвшія въ лѣтахъ клячи лѣнпво становились въ упряжь. Дпкій ба- ринъ поскакалъ въ губернскій городъ и че- резъ день же вернулся, еще болѣе нервный, еще болѣе мрачный. Понятно, что Дикому барину и Нпкашѣ не особенно была пріятна настоящая встрѣча. Вмѣстѣ съ Аяксами, — что-то доказывая, горячплся старичокъ. Предупрежденный Мо- розовымъ, я сразу призналъ въ немъ маіо- ра. Онъ былъ въ полу-военномъ сюртукѣ, съ форменною фуражкой въ рукѣ, которою въ спорѣ махалъ по воздуху. Маленькіе, выцвѣтшіе глазки его такъ усердно бѣгали и метали такими взглядами, какъ будто хо- тѣли выпрыгнуть, не довольствуясь тѣмъ ограниченнымъ пространствомъ, которое от- вела пмъ природа подъ густыми сѣдыми бровями; жпдкіе, сѣдые волосы торчали во- кругъ его маленькой лысины нрихотлпвыми завитками „по-суворовски“ ; длинные бѣлые усы, обрамливая неболыной ротъ и чисто выбритый подбородокъ, низко спускались къ груди. Маленькое п легкое тѣльцо маі- ора поддерживалось и носилось съ мѣста на мѣсто словно невидимыми крыльями, такъ какъ тоякія его ножки, обутыя въ мягкіе стариковскіе сапоги безъ каблуковъ, дро- жалв и гнулись. Въ спорѣ онъ старался перекричать всѣхъ, отчего краснѣлъ, за- дыхался и брызгалъ слюной, которую боль- ше всѣхъ принималъ на себя бывшій тутъ же улыбающійся батюшка, мужчина лѣтъ тридцати пяти, изъ новыхъ, гласный въ земствѣ и членъ педагогическаго совѣта. Онъ все стремился ворваться въ споръ, но пока вставалъ съ мѣста, пока запахивалъ ряску, пока поправлялъ широкіе рукава п простиралъ руку, говоря: „позвольте за- явить возраженіе", всегда опаздывалъ, ибо о томъ, на что онъ хотѣлъ заявить возра- женіе, уже давно не говорилось, и онъ от- ходилъ съ улыбкой опять къ стулѵ. Не уча- ствуя въ разговорѣ, съ надмѣннымъ высо- комѣріемъ ходилъ вдоль комнаты, закинувъ руку со шляпой за спину, очень молодой человѣкъ, въ золотыхъ очкахъ п во фракѣ. Я слыхалъ про вего. Это былъ адвокатъ— феноменъ въ своемъ родѣ: проникнутый глубочайшпмъ уваженіемъ къ родовитостп и аристократизму, онъ презиралъ искренно, отъ всего сердца „мѣщанство“ и бралъ за- щиту только родовыхъ дворянъ. Наконецъ, за входной дверью, въ углу, сидѣлъ какой- то старикъ, изъ крестьянъ, съ подрѣзанны- мп на лбу сѣдыми волосами, въ синемъ, за- стегнутомъ на-глухо, армякѣ; онъ отъ вре- мени до времени то старался однимъ ухомъ вслушаться въ споръ, то плевалъ тихонько въ уголъ и что-то шепталъ, вѣроятно, мо- литвы, наклонивъ голову. Еогда мы вошли, споръ прекратился. На- чались поздравленія. Пользуясь ими, Дикій баринъ торопливой, но твердой поступью прошелъ въ сосѣднюю комнату, не обративъ ни на кого вниманія, даже на адвоката, который выразнлъ на лицѣ своемъ глубочай- шее почтеніе п ловко отдернулъ стоявшій на дорогѣ стулъ. Когда поздравленія кон* чились, отъ дальнаго окна поднялась строй- ная женская фигура, съ крупными чертамп лица, болыною косой, просто собранной въ кольцо на затылкѣ, и въ простомъ ситце- вомъ платьѣ. Ей было съ перваго взгляда лѣтъ 25 . Она медленно сдѣлала два шага впередъ, когда Лизавета Нпколаевна съ ра-