b000002182

ГЛАВА І. МОРОЗОВЪ. 7 Все это она выговорила торопливо, нер- вно, ускоряя съ каждымъ словомъ шагп п въ волненіи махая свободною рукой. Мы подошли уже къ дому — п на ея горячее возражеаіе никто не отвѣчалъ, только Ди- кіп баринъ горько, надменно улыбнулся, да Петръ Петровичъ раза два спутешест- вовалъ рукой за пазуху сюртука, что было у него признакомъ раздраженія. III. Когда мы ноднимались по ветхимъ сту- пенямъ террасы , выходившей въ садъ, до насъ донесся изъ залы оживленный говоръ. — У тебя уже гостп,—сказалъДикій ба- ринъ Лизаветѣ Николаевнѣ, иріостанавли- ваясь на первыхъ ступенькахъ:—я не пой- ду. Я поѣду домой. — Зачѣмъ же такъ скоро? Выпейте хоть стаканъ кофе. — У меня съ ними нѣтъничего общаго. Я не могу... Я раздражаюсь. — Да и у насъ съ ними нѣтъ ничего об- щ аго ... — Не знаю-съ, не знаю -съ... Можетъ бы ть ...—скороговоркой проговорилъ Дикій бар ан ъ :—Впрочемъ... я у тебя такъ рѣдко бываю ... Я останусь на четверть ч а с а ... Но это— болыпая жертва съ моепстороны ... Это. только для т еб я ... Я замѣтилъ, какъ ири этомъ коробило добродушнаго Петра Петровича. Онъ выдѣ- лывалъ какія-то странныя гримасы губами и покачивалъ головой, какъ будто говоря про с е б я :— „экъ, вѣдь, изломался какъ! А романтикъ! Романтикъ чпстый, какъ всѣ м ы !...“ По его лиду и движеніямъ замѣтно было, что онъ самъ не разъ былъ готовъ радушно пригласить Дикаго барина, но вся- кій разъ отступалъ и вмѣсто приглашенія только что-то бормоталъ беззвучно губами. „Что-жь, коли ломается!“ — говорило его добродушно сердитое лпцо. Это было по- нятно въ Морозовѣ. Насколько я его зналъ, онъ былъ чрезвычайно чутокъ ко всякой утрировкѣ, ко всякой искусственности; онъ часто замѣчалъ ее въ такихъ тонкихъ фор- махъ, въ такихъ, повидамому, ядушевныхъ“ отношеніяхъ, гдѣ другой глазъ все прини- малъ за чистую монету, п такъ какъ онъ, по открытости и добродупіію своего характера, никакъ не могъ удержаться, чтобы не дать замѣтить своихъ наблюденій, то и нажилъ себѣ много враговъ; люди, прежде душй въ немъ не чаявш іе, сердились н а него, начи- нали дуться и „отъѣзжали" отънего. Вслѣд- ствіе же такого свойства натуры, онъ не разъ терялъ популярность во времена сво- его „молодечества“ , какъ называлъ онъ одпнъ пзъ періодовъ своей дѣятельности и, вмѣсто того, чтобы быть „передовикомъ“ ,— вопреки всѣмъ ожиданіямъ являлся на второмъ планѣ илп даже совсѣмъ стушевы- вался. Это, впрочемъ, помогло ему избѣ- жать, помимо его воли, многихъ непріят- ностей. Мы вошли въ залъ. Тутъ, дѣйствительно, собралась если не вся „уѣздная палестина“ , какъ говорилъ Петръ Петровичъ, то кое- какіе представители ея были на лицо. Преж- де всего бросились въ глаза два высочай- шаго роста, уже немолодыхъ джентльмена, съ здоровыми мясами, стянутыми въ поно- шенныя венгерки. Они постоянно подерги- вали плечами, распрямляли члены, какъ будто неустанно производили гимнастическія упражненія. Два Аякса были уже „изрядно заложивши“ , какъ было замѣтно по ихъ глазамъ и испитымъ фпзіономіямъ. По огры- вочноп фразѣ, на которой мы ихъ застали, оказывалось, что они стремплись въ Сер- бію кого-то и за что-то „р азж еч ь ...“ Но ихъ пылъ охлаждалъ земскій предсѣдатель, че- ловѣкъ крѣпкаго сложенія, румяный, съ брюшкомъ и одѣтый очень тщательно, даже слегка подвитой, очевидно, съ претензіей нравиться дамамъ. Это былъ Бурцевъ, из- вѣстный въ уѣздной палестинѣ подъ клвчкой „Никаши“ , ирежде большой забулдыга, а теперь „представитель“ . По уѣздной пале- стинѣ ходила про него и Дпкаго барина сплетня. Разсказывали, что Никаша, нро- мотавъ ббльшую часть своего „родоваго“ , лѣтъ пять тому назадъ, вернулся въ свои палестины изъ столицы, за нріисканіемъ „средствъ къ жизни“ . Онъ съумѣлъ скоро втереться во всѣ дома скучающихъ помѣ- щиковъ, которымъ нравилась „новая, свѣ- ж ая струя“ , вливавшаяся вмѣстѣ съ его громкимъ хохотомъ, скабрёзными разсказами и замѣчательно беззавѣтной „неѵнываемо- стію“ , въ тоску и скуку ихъ жизни. Онъ скоро замѣтилъ, что онъ нуженъ. Въ это же время, учуявъ, что у Дикаго барина осталось еще полпогреба бургонскаго, Нп- каш а забрался и къ нему. Дикій баринъ, никого не подпускавшій къ себѣ, отстунилъ передъ Никашей и позволилъ обольстить себя. Онъ глубоко вѣрилъ, что если въ комъ осталась теперь прямота и честность, такъ это въ добродушныхъ Бурцевыхъ, ку- тилахъ и забіякахъ; во всѣхъ другпхъ—онъ видѣлъ „подленькіе подходцы“ , „либераль- ныя вилянья“ , вообще „печать времени“ . И такъ, Дикій баринъ допустилъ Никашу къ себѣ. Часто сидѣли они вдвоемъ, по вече- рамъ, въ усадьбѣ Дикаго барина и распи- вали бургопское...