b000002182

ПРІѢЗДЪ ВЪ ДЕРЕВНЮ. 135 ними какими-то крѣпкими, яепостижимыми, почти родственными связями. Даже сама де- ревня—какъ она близко, вилотную, стояла тогда къ этому дому... Вѣдь, вотъ этотъ домъ теперь стоитъ на томъ же мѣстѣ, но какъ она теперь каж ется далеко, будто ушла куда-то, а тогда она казалась вотъ здѣсь, тутъ, подъ окнами... Вся жизнь де- ревни врывалась постоянно вотъ сюда, въ самыя окна: барскіп домъ слышалъ плачъ ребятишекъ, ругань мужей и женъ, шумъ сходки, горе и радость каждой избы ,— все это неслось сюда сплошнымъ, живымъ шу- момъ жи зни... И точно также изъ этого барскаго дома неслось на деревню обратное теченіе: вся жизнь барскаго дома, его тре- воги и радости, полнота или скудость его жизни, печаль и торжество—все отражалось въ сотняхъ отраженій въ каждой, самой ма- ленькоп, крестьянской и зб ѣ ... „Нашъ ба- ринъ... Наша усадьба... Мы купили рощ у... Мы запустилипчелъ... У н а с ъ в ъ саду уражай яблокъ и сли въ ... У насъ отъ швейцарской коровы бычокъ на племя пущ енъ ... Наша инюшка скончалась; вчера хоронили... Мы отъ Даря-батюшки благодарность получили: ленту нашему барину прислали ... Наши поля... Наши л у г а ... Нашъ урожай“ , — го- ворили мужики, складывая этотъ урожай въ барскіе закром а... И все это бы л о в ъ т о время, когда мьг брали съ этихъ, которые насъ и которыхъ мы называли своими , — все, что только можно было взять: свободу человѣческой личности, свободу его соб- ственнаго ума, воли, ж елан ій ... А теперь?... И въ воображеніи молодаго барина ясно всталъ цѣлыйрядъ годовъ, когда, шагъ за шагомъ, вся эта крѣпостная полнота и гар- монія жизни расплывалась и таяла, какъ ледъ на припекѣ еолнца, когда вся деревня— вся, цѣликомъ—отступалаи уплывала куда- тоі все далыпе и далыпе отъ барскаго до- ма»-и какъ же она теперь далеко !... И стала она уходить и уплывать именно съ Т0І'о момента, когда ей сказали: „нй, вотъ, Это ш о е ...и И чѣмъ больше торонился ста- Рнкъ сбросить съ себя п съ своего народа цКлеймо рабства", чѣмъ усерднѣе онъ хло- и°талъ объ этомъ, тѣмъ ближе становился къ иропасти, тѣмъ быстрѣе увлекалъ его Нъ„ бездну потокъ жизненныхъ противорѣ- Чш-.. Онъ, безкорыстный рыцарь „освобож- Денія“ , съ донъ-кихотскою беззавѣтностью °ткликнулся на „призывъ“ , и когда уда- Рилъ часъ этого освобожденія, ему сказа- а- »Довольно, даже слишкомъ!“ — и пред- °®или вкусить плоды этого освобожденія Реди своихъ крѣпостныхъ,' въ глуши соб- твеннаго помѣстья. Онъ здѣсь сразу по- Увствовалъ исчезающую гармонію ... Глу- хое, холодное одиночество наплывало на него съ каждымъ годомъ все настойчпвѣе, какъ холодная весенняя вода разлива, охва- тывающая свонми льдяными объятіями бере- говые дома. — Что-жь онъ оставилъ мнѣ?— сираши- валъ молодой б аринъ .—Неужели то же? Онъ еще не имѣлъ на этотъ вопросъ прямаго отвѣта, но уже одно это неимѣніе начинало его безпокоить и наполнять серд- це гнетущими предчувствіями. Онъ рѣ- ШИЛЪ.. • И въ ту минуту, когда онъ принялъ это рѣшеніе, скрппнула дверь его кабинета и въ ней остановились три фигуры: впередп стояла полная, пожилая женщина, уже зна- комая читателю, а сзади ея, рядомъ, ста- рикъ-поваръ, ея мужъ, съ убитой и апа- тичной физіономіеп, и одѣтый япо-статско- му“ , съ толстою цѣпочкой на жнлеткѣ, ру- мяный, толстый и кудрявый— ея сынъ. — Е ъ вамъ мы, батюшка-баринъ,— заго- ворпла мягкимъ и слезливымъ голосомъ пол- ная женщина въ платьѣ и платочкѣ, и всѣ три фигуры низко ноклонились. — Что вамъ нужно? — спросилъ баринъ ласково. — Къ вашей милости,— проговорила не- увѣренно женщина и стала дѣлать какіе- то грозные знаки глазами мужу и сыну, за- ставляя ихъ выступить на объясненіе; но тѣ , тоже мимикой и прячась за нее, упоряо протестовали. — Что же вы хотите? — спросилъ опяті. баринъ. Пожилая женщина, поведя съ негодую- щимъ презрѣніемъ глазами на своего мужа, тотчасъ же измѣнила свою физіономію на умоляющую и смиренную. — Не смѣемъ васъ, батюшка - баринъ, безпокоить, какъ , выходитъ, очинно намъ это чижело... Потому какъ съизмалѣтства къ вашему дому привыкши,—-начала полная женщпна, путаясь въ словахъ.—Только мы, какъ , значитъ, теперь живемъ по увольни- тельному а кту ,— удумали мы ужь давно са- мую эту деревню остави ть... Потому сталъ народъ теперь вольница, пьяница, воры и мошенники безъ барской власти, и жить намъ съ ними, привыкши къ господскимъ порядкамъ, стало утѣснительно... — Вы хотите уѣхать? — Такъ точно-съ, батюшка, милый ба- ринъ! Въ городъ удумали давно уж ь... Не хотѣли мы вамъ безпокойства этимъ дѣлать, да видючи, какъ мы вамъ будемъ болыпе въ тягость, нежели въ пользу, такъ ужь... — К акъ хотите,— поспѣшилъ сказатъ ба- ринъ .— Я васъ не гоню ... Напротивъ, я бы хотѣлъ, чтобы при мнѣ остались всѣ на