b000002182

132 С К И Т А Л Е Ц Ъ . тотчасъ жс вставалъ н опять съ кѣмъ-ни- будь обнинался, дѣловадся и приглашалъ: — Пожалуйте... Присаживайтеть... Вотъ сюда... Тятенька, угощайте!—говорилъ онъ, обращаясь къ мужчинамъ п показывая на столъ съ водкой и закуской. — Пожалуйте... Проходите вотъ сю- да-съ, — говорилъ онъ женщинамъ, пока- зывая на комнату жены. — ІТожалуйте... Все слава Богу! Какъ вы?... Проходите... Благодаримъ... Пожа- луйте!... Между тѣмъ какъ одни посѣтители вхо- дплп, другіе спускались съ лѣстницы, смач- но крякая и чавкая закуску, иные даже доѣдалп на лѣстницѣ или держали въ ру- кахъ кусокъ пирога, — многіе, въ особен- ности изъ женщинъ, уносили какіе-то свертки п тутъ же у крыльца нетерпѣливо развертывали пхъ и осматривали подарки, нривезенные женой Артамона: платки, но- лотенца, ситцы, шерстяные чулки, бусы и тому подобную мелочь. — Наткась, н а ткась,—говорили бабы ,— не ж алѣ е тъ !.,. Что говорить!... Давно ли своя была. — Что, бабы, рады? Вишь, васъ какъ Антиповна-то ублажаетъ!— кричали подошед- шіе трое мужиковъ въ синихъ х ал атахъ .— Плохо молитесь!... Кабы молились крѣнче, п у васъ бы мужья всѣ съ Артамона выросли. — Вамъ и вырости, пьяницамъ!— отвѣ- чали весело бабы.—Было-бы съ чего рости. Мужикп, хохоча, гурьбой вошли наверхъ и прямо ввалились въ комнату, фамильярно махая руками и полами кафтановъ. — Артамону Матвѣнчу!—кричали они.— Ахъ, ѣшь-те вошь, какой выправился!... Здорово, другъ - нріятель! Ну, давай поцѣ- луемся. Не побрезгуешь, чай?... — Съ чего брезговать?... Что вы !... По- милуйте! Сами не велики мы господа. Тѣ же крестьяне. — Это хорошо, братъ, что носъ не.. де- решь, а за что нужно, сами почтемъ. — Это ужь конечно. — Ну, что, старичкп, рады небойсь? — обращались они къ старикамъ-отцамъ. — А?... Не все въ сермягѣ потѣть, прпшла иора и вашнмъ дѣтямъ суконце носить... Такъ-то!.'.. Всему свон сроки, свой предѣлъ. — А поннишь, Артамонъ Матвѣичъ, чай не забылъ, какъ вмѣстѣ въ извозъ-то ха- живали? Чуть не полъ-Россіи обтопали, а ? ... — Всего было... — Вѣрно, что всего было... Потому вотъ и награда. — Свое на свое возьметъ... Это ужь вѣрно!—говорилъ Артамонъ Матвѣичъ. — Вѣрно!... Это твои?—показывали му- жики на фотографическія карточки, тольно что привезенныя и гвоздиками прибитыг къ стѣнѣ. — Все мои. — Твои?... Госиода, одно слово, барскія д ѣ ти !... Гдѣ же они обучаются у тебя?... — Въ техническомъ отдѣлѣ. — Т а к ъ ... Ну, давай Б о гъ , давай Богі больш е!... Тенерь намъ, мужикамъ, такіе люди нужны,—не все за барскпмъ умомъ ж и ть... З а барскимъ-то умомъ жить доро- гонько, дѣтушки! Т акъ ли, а?... — Ваше дѣло! Ваше дѣло теперь!--отго- варивалпсь старики .— Наше дѣло прожитое, дурно ли, хорошо-ли... Живите, какъ самн знаете. — Да ужь это вѣрно, теперь самъ за собой оборачивайся. И опять слышалоеь: — Откуш айте... Пожалуйте... Благодар- ствуемъ... Проходите... Наконецъ, потянулся причтъ съ крестомг: батюшка въ своей неизмѣнной старой зе- леной ряскѣ , дьяконъ прямо въ подряснвгі, дьячокъ и, вмѣстѣ съ ними, даже два его сына, франтовптые великовозрастные парнн — студенты семпнаріи. Всѣ присутствовав' шіе встали. — Б атюш ка!... Отецъ преподобнып! - закричали было нѣкоторые мужики, но ш остановили. — Повремените, повремените!... Но едва отслужили молебенъ, едва успѣлп приложиться ко кресту, какъ тѣ же, ні- сколько иодвыпившіе, мужики закричали, окруживъ батюшку: — Отецъ преподобный!... Батюшка! Смо- три-ка, а? Что, каковъ ыужичокъ-то, а? — Слава Б о гу !... Дай Б о г ъ , дай Богъ!... Пріятно!— отговарнвался батюшка, нѣсколь- ко разъ пожимая руку Артамону. — То-то вотъ и ес т ь ... Это вотъ вто, гляди-ка!—тащили мужики нодъ рукп ба- тюшку къ фотографическимъ карточкамъ.- Чьи эти дѣти-то? Б арск ія, а? Смотри-А сюртучки-то, а?... Чьи дѣти, нреподобныи! говори!... — Теряю сь,—пожималъ батюшка плеча '1 и искусственно изумлялся.—Ваши? — обра- щ ался онъ съ улыбкой къ Артамону. — Му-жиц-кіе, отецъ, мужицкіе!... Ты 1 зн ай ... Д а!... Мы вотъ съ отцомъ-то ихннм^ съ Артамономъ-то, вмѣстѣ въ извозѣ полі' Рассеи обтопали, а они ... Вишь, ояи. " Такъ-то, другъ, понимай! — Конечно, ужь времена, — темно ой варивался батюшка.—Теперь и мужичкам дай Богъ. — Умеръ, вишь ты, старый баринъ ночь?—спрашивали мужики.