b000002182

ПРІѢЗДЪ ВЪ ДЕРЕВНЮ. 129 Кое кто еще прододжалъ по-однночкѣпри- ходить прощаться съ покойнпкомъ бариномъ: въ комнату входили то старушки съ пла- точками въ рукахъ, то молодыя дѣвки, иско- са, изъ-подъ руки, взглядывавш ія на моло' даго барина. Старичокъ Нилъ все топтался въ дверяхъ, вызывая отъ каждаго изъ при- ходящихъ невольную улыбку и остроту, какъ будто всѣ уже привыкли къ нему такъ от- носпться. — Ишь, у насъ какой камардинъ про- явился,—говорили одни. — Толчея-то здѣсь ужь!— говорили другіе. — Ай старпчокъ и ты смерть чуешь?— спрашивали третьи .—Пора, пора! Нилъ н а все отвѣчалъ одной и той же фразой, переходя отъ одного косяка двери къ другому: „Проходнте,., Я не мѣшаю ... Дѣлайте свое дѣло, за чѣмъ пришли“ . Когда пародъ почти совсѣмъ схлынулъ, оиъ тихо подошелъ къ задумчиво сидѣвше- му въ углу молодому барину н сказалъ піе- потомъ: — Ты меня не гонп. Ты мнѣ позволь здѣсь остаться при ёмъ, Я ужь послѣднюю ночку посижу прп ёмъ, подремлю ... И те- бѣ, можетъ, не такъ жутко будетъ со мной. — Сдѣлай милость, пожалуйста не стѣ- сняйся—улыбаясь отвѣтилъ молодой баринъ. — Я вотъ къ тебѣ поближе присяду. Ты не гнѣвайся—я съ твоимъ-то дяденькоп, да- ромъ что генералъ былъ, три года рядыш- комъ сидѣлъ,— говорилъ старпкъ , тащ а за собой плетеный стулъ. Старпчокъ сѣлъ и, низко наклонпвшись туловищемъ, опустилъ голову. — Усталъ, толкавшись-то,—сказалъ онъ. -Вотъ три года ужь я какъ при ёмъ на иосидѣнкахъ сидѣлъ ... Больной ужь былъ, старый... Всѣ его забросили ... Вечеръ-то пастанетъ, людишки всѣ разбѣгутся — въ карты играть, а онъ, касатпкъ, свернется комочкомъ, что сурокъ, на диванчпкѣ, въ ѵголку-и сидптъ, сахарцу кусочекъ сосетъ, ^то малый ребенокъ,— любилъ онъ это, по оарскому своему положенію... Спдптъ, си- дптъ и жутко ему станетъ: велитъ меня ра- Щскать... Л н сижу съ нимъ, разговари- “аю... А по лѣтамъ рыбку ловимъ на рѣч- Инно это осерчаетъ на меня за ка- кое-нибудьневѣжество,—не дворня, вѣдь, я, простой мужикъ,— затопаетъ погами, за- 'рпчитъ, того и гляди на конюшню велитъ отправить... с ^ р и ч к а начинала клонить дремота все льнѣе. Отъ времени до времени онъ за- олкалъ и затѣмъ, какъ будто вдругъ прн- Дя въ себя, опять продолжалъ: 0нъ ^ Допрежь-то, вѣдь, шибко мы жили,— ’ ®ѣдь, былъ въ большомъ вантажѣ въ тѣ поры, до воли-то... Кипажевъ здѣсь вся- кихъ н аѣдетъ ... Губернаторъ бывалъ, ми- нистръ самъ заѣ зж алъ ... Малъ еще тогда ты былъ, какъ съ маменькой здѣсь прожи- в а л ъ ... Давно, вѣдь, ужь тому, годовъ трид- цать, поди, будетъ... Я ужь ночесть на край свѣта сходилъ да и опять вернулся... Ты вотъ меня не помнишь. И старикъ опять дремалъ. Болыпія свѣ- чи тускло горѣли въ тусклыхъ серебряныхъ нодсвѣчннкахъ. Все еще пахло ладономъ и воскомъ. Дьячокъ тихо читалъ, изрѣдка нрерывая свой монотонный речитатпвъ и вслушиваясь въ такое же монотонное жур- чанье старика Нила. Молодой баринъ смотрѣлъ въ лицо покойника и ему, каза- лось, было пріятно сидѣть тутъ, глядѣть въ это лицо и слушать тихую болтовню Нила. Старый генералъ, сухой, маленькій, смор- щенный, какъ выжатый лпмонъ, лежалъ въ гробу комически-строго и торжественно, въ расшитомъ золотомъ дворянскомъ мундирѣ, въ болыпомъ воротникѣ котораго ночти пропада- ло всемаленькое лицо, и только длинный, ко- стпстын носъ выдавался вп е р ед ъ ...Н и рта, ни усовъ, ни подбородка не было видно,— они провалплись окончательно въ глубокій воротникъ мундира. Только совсѣмъ бѣлые, сѣдые волосы, клочья которыхъ прихотливо торчали около морщинистаго лба, „по-суво- ровскик, серебрились на бѣломъ коленкорѣ подушки... Старикъ рѣшительно не пронз- водилъ непріятнаго внечатлѣнія трупа, такъ часто отвращающаго насъ даже отъ самыхъ дорогихъ намъ лицъ. Такіе сухіе старички, вообще, дежатъ въ гробу „какъ живые“ . Вѣроятно, поэтому, и выраженіе лица мо- лодаго барнна было такое, какъ будто онъ сидѣлъ среди дѣйствптельно живыхъ лицъ, съ которымв бесѣдовалъ тепло и душевно: передъ нимъ живыми, дѣйствительными об- разами стояли—старый, умный, дипломати- ческій франкъ-масонъ, безкорыстный дѣя- тель „освобожденія“ , и безхитростный, нри- знательный сынъ народа. ІІередъ этими об- разами совершенно исчезалъ ужасъ холод- наго одиночества и смерти. Душѣ молодаго барина было тепло. Передъ нимъ вдругъ такъ ярко встали давн іе, давніе годы ... При- помнилась ему ирежде всего старая, рѣ- денькая аллея изъ березокъ, тянувшаяся на нѣсколько десятковъ сажень прп въѣздѣ въ деревню, по которой онъ такъ любилъ гу- лять, еще мальчикомъ, съ своей больною матерью, которою любовался и послѣ, когда приходплось навѣщать въ рѣдкія свободныя минуты дядю и которая первая пріятно бро- силась ему въ глаза и теперь, когда онъ подъѣзжалъ къ деревнѣ. Но какъ она те- перь, однако, постарѣла и порѣдѣла! Нѣ- 9