b000002182

БАРСКАЯ ДОЧЬ. 11? робко проскользнулъ онъ въ ворота мимо дворника. Февраля 1-го. Я зашла къ Колобьину на другой же депь. Онъ жилъ на дворѣ, грязномъ ,и воню- адмъ, во второмъ, дешевомъ отдѣленіи меб- лнрованныхъ комнатъ. По грязной, узкой и темной лѣстницѣ я кое-какъ добралась до его номера. Это была маленькая комнатка, въ одно окно, низкая и грязноватая, вся, по нолу, столамъ п стульямъ, заброшенная книгами, картинами, рукописями; мнѣ по- кішалось, что онъ даже спалъ на книгахъ, такъ какъ ими заложена была желѣзная кро- вать, на которой не было видно ни одѣяла, ни подушки. Самъ Колобьинъ сидѣлъ у сто- ла, въ старомъ пиджакѣ, поджавъ подъ стулъ ноги, и что-то внимательно читалъ. Увпдавъ меня, онъ быстро всталъ, сконфу- зился и, освободпвъ одинъ стулъ, съ замѣ- шательствомъ предложилъ мнѣ сѣсть. — Вы гдѣ живете?—-снросилъ онъ. — Да вы же зн а е т е ... — Ахъ, да, д а ... Зн аю ... Вы, кажется, обѣщались придти ко мнѣ слушать Шек- сппра?... Я помню, я вамъ обѣщ алъ,—го- ворплъ онъ, ища книгу. — Нѣтъ, вы мнѣ ничего этого не гово- рилп,—сказала я , улыбаясь. Меня забавля- ла его растерянность. — Не говорилъ?... Ну, все равно ... Да- вайте читать... Вы знаете „Бурю“ Шек- спира? — Да, чи тал а... — Читали? — пронзнесъ онъ, смотря на меня съ грустью и сожалѣніемъ,— и ни- чего? Я сконфувилась. — Не смущайтесь... Для в а с ъ ... длявсѣхъ вапіихъ это такъ и должно бы ть... Онъ взялъ книгу, раскрылъ и, положивъ на нее руку, сказалъ: — Это—величайшее, геніальнѣйшее про- изведеніе, которое когда-либо создавалъ чело- в'№ъ... Это великій пророкъ XVI вѣка го- яоритъ съ иоколѣніемъ XX. Новое искусство с°здастъ ему новый храмъ и увѣнчаетъ но- в°и славой... Кодобьинъ сталъ читать. Что это было чтеніе, я не могу в ам ъп ер ед ать... Толь- У меня сиирало дыхапіе, сердце билось. ^Ровь цристуиала къ щекамъ, голова кру- оп'КаСЬ' ^ чуветвовала, что меня охватило, ЦЬпенидо это „новое“ , о которомъ онъ го- д ридъ- Что это такое было,—я не знаю. помню только одно, что тамъ, гдѣ преж- какъ мнѣ казалось, пѣли птицы и ан- .-р а зд ав а л и с ь стоны, предсмертныя му- 11 нроклятія, а тамъ, гдѣ нрежде рыча- ли звѣри, гдѣ буйствовала пьяная и гряз- ная толиа, гдѣ исчезало всякое подобіе че- ловѣка, тамъ зазвучали такія струны чело- вѣческаго горя, отчаянія, такіе могучіе кли- ки высокой человѣческой души оглашали воздухъ, что мнѣ казалось, будто все пере- вернулось передо мной: день сталъ ночью, а ночь днемъ. Онъ кончилъ и долго сидѣлъ молча, за- думавшись надъ книгой. — Вы были вчера въ театрѣ?—спросплъ онъ меня. (Онъ въ разсѣянности забылъ нашу встрѣчу). — Да. — Вы замѣтили, что вчерашняя піеса была передѣлка этой „Бури?“ — Да. — Вы видѣли тамъ это чудовище, этого звѣря, гадкаго, смѣшнаго и отвратительна- го, валявшагося по сценѣ, на потѣху гого- тавшей публики, передъ лучезарнымъ Прос- п еро ... Это Калибанъ. Это Калибанъ?!... Я —Калибанъ, я , я , я ! ... — вскричалъ онъ, вскакпвая со стула. Глаза Колобьина горѣли, румянецъ залилъ его щеки, весь онъ сіялъ ровнымъ, мягкимъ, робкимъ свѣтомъ восторженнаго художника. Я невольно поднялась съ мѣста вслѣдъ за нимъ. — Подойдите сюда,— сказалъ онъ и , взявъ со стѣны покрытую холстомъ картину, по- стввилъ ее на мольбертъ и открылъ: на картинѣ былъ изображенъ самъ Колобьинъ, въ костюмѣ К алибана, валявшійся въ но- гахъ Просперо. Я смутилась и, краснѣя, спросила его: — Это вы ... а это ... — Это Калибапъ и Просперо, — холодно отвѣтилъ он ъ .—Это вся исторія человѣче- ства, вся глубь ея, единственный фокусъ, въ которомъ сконцентрировано в с е ... Вы знаете исторію?... Это вотъ все исторія,— показывалъ онъ рукой на книгн,— и тамъ, и ту тъ ... З н а е т е ,— шепотомъ сказалъ онъ мнѣ, смотря боязливо на дверь,—мнѣ одно- го не достаетъ—знан ія исторіи... Въ этомъ вся разнпца, все дѣло ... Погодите, я ее узнаю ... Я уже и теперь много знаю ... Я уже вижу то мѣсто, я уже намѣтилъ его... эту точку, въ которую надо упереть архи- медовъ ры ч агъ ... Однако, довольно. Я начинаю вамъ раз- сказывать даже про то, что можетъ нред- ставлять исключительный интересъ только для меня. Февраля 2-го. Шли дни за днями. Каждый вечеръ я возвращалась отъ Колобьина очень поздно,