b000002182

БАРСКАЯ дочь. 99 воритъ, дѣдум ка, думалъ, что я вчера безъ ума была, что больная этакъ говорила... Яѣтъ, говоритъ, я адорова, и тѣ слова въ цравду тебѣ вч ераск азала и теперь скаж ,у...“ —„Да что съ тобой, сирашиваю, Нинушка?“ А она мнѣ: „Не знаю, говоритъ, дѣдушка, зачѣмъ жить н а д о !...“ — Что ты, говорю, матушка! Да вотъ мы н низкій народъ, чериый, и житье наше горькое, — другіе вѣкъ-то какъ маются!— а н то никто такого слова не вымолвитъ, что у тебя сорвалось!... Всякъ при своемъ дѣлѣ жизнь проводитъ, въ дѣлѣ и жизнь видитъ: кто хлѣбецъ рос- титъ, кто фрухту, всякіе плоды, кто одѣя- ніемъ промышляетъ... Такъ люди-то другъ отъ друга и питаются, одинъ другому нуженъ... Вотъ и вся тутъ иравота наша: ей мы и живысс. — „ А я , говоритъ, ннкому не нужна... Нѣтъ у меня никакой правоты!" — И опять вся, что полотно сдѣлается. — „Какъ, говорю, не нужна? Вотъ Господь жениха пошлетъ, дѣточки пойдутъ, дѣточекъ уиу-разуму научиш ь..." — „Нечему у насъ дѣточекъ научить, го вори тъ ... Ты, дѣдушка, нашей жизни не зн аеш ь... А вотъ, говорнтъ, ежели ты не согласенъ меня взять къ себѣ, так,ъ мнѣ, говоритъ, одинъ конеЦъ . . . 1 Иере- крестился я опять. Словно у меня это ея слово языкъ отняло. Молчу. А она взяла Андрея-то за руку и говоритъ :— „Развѣ ты не нолюбишь меня, Андрюша?... Что же ты за меня отца не просиш ь?... “ Андрей-то вееь вспыхнулъ, тоже молчитъ,—тоже языкъ отнялся... — „А какже, спрашнваю я , тя- тенька-то?,.. Можно ли такое дѣло до него довести?,.. В ѣ д ь ,и подумать стр аш но !...“ — „Паненька, говорнтъ, давно меня забылъ... Да его ужь параличъ разбилъ ... Умретъ онъ скоро... Я, говоритъ, сама себѣ госпож а...“ ~»Ну, что-жь,— улыбнулся это я , повеселѣе заговорилъ, — подождемъ до Рождества... У насъ ио лѣтамъ, молъ, свадьбы не играютъ.,.“ Все, знаешь, думаю, не отой- Детъ ди, молъ, отъ н е я ... А она это догада- лась, должно-быть, и говоритъ: „Вижу, не ®алко тебѣ меня, старикъ“ . И такъ это сказала, что у меня ноги затряслись.— „Ахъ, говорю, милушка, да ты бы вотъ лучше меня на край свѣта послала, камнп бы для себя ворочать в елѣ л а ,—и я бы ни словечка Не сказалъ... Дай хоть одуматься, барышня м°я, въ уыъ придти ... Задала ты глупому мУЖику за д ач у ...“ Съ тѣмъ и ушла она отъ меня... А я за шапку, да вонъ изъ избы. Плъ у насъ тогда на селѣ одинъ старикъ- ®ачетчикъ, благочестивой жизни старичокъ. °тъ я къ нему, да все и поразсказалъ. Ыелушалъ меня старичокъ, подумалъ, и го- воритъ: „Вотъ что, Миронъ, ты этому дѣлу Ве цР°тавься. Это, говорптъ, можетъ, дѣло великое, Божій и ер с тъ ... Были, говоритъ, такія дѣл а,— читывалъ я въ кни гахъ ... З а грѣхи, гокоритъ, родительскіе бываетъ ис- куплепіе. Просптся, говоритъ, она у тебя не въ плохое дѣло! Просится она матушкѣ- землѣ поработать... И будетъ, говоритъ, можетъ, черезъ это душѣ ея очищ ен іе... И , можетъ, Господь уготовалъ ей п у т п !...“ Облегчилъ меня этотъ старичокъ. Забѣжалъ я потомъ къ батюшкѣ: „Что же, говоритъ батюшка, — ея дѣло. Дѣло доброе... А она же, говоритъ, теперь въ обѣднѣніи“ . Ду- маю я , да раздумываю, а она нѣтъ-нѣтъ да къ намъ и зайдетъ, и все такая грустная ходитъ, такая ли скорбная, что у меня, какъ посмотрю на нее да вспомню всю ея жизнь, такъ слезы пзъ глазъ-то и польют- с я ... Андрей мой тоже самъ не свой ходитъ. И его ровно всего перевернуло. „Не знаю, говоритъ, что со мной сталось... Какъ она, говоритъ, тятенькам еня тогда взяла за руку, да сказала этн слова, такъ съ тѣхъ поръ это мѣсто на рукѣ какъ огнемъ ж ж е тъ ...“ Я взглянулъ на Андрея: онъ и теперь, какъ красная дѣвка, весь пунцовый сдѣ- лался. Нина, лаская ребенка, улыбалась на болтовню старика. Старикъ засмѣялся и вдругъ заговорилъ уже веселѣе: — Ну, вскоростн это, сударь, съ хлѣ- боыъ убрались, осень прпшла. Благосло- вились мы да и повелп ихъ въ церковь Бож ію ... Господи Боже! Народу-то, народу- то, со всей округи ... Въ лучшее свое бар- ское платье разодѣлась, на руки да на шею золотыя вещи надѣла, что отъ маменьки ей осталиеь... Ничего не пожалѣла! На- роду^то любо, — говоритъ: мужика не оби- д ѣ л а ... Все одно что за барина и д е т ъ ,— вотъ какъ р азодѣл ась!...„ А старушки шеи- чутъ умильно: „голубушка н аш а... Чаяла ли ты такую свою судьбину?...“ Привели это ихъ, сударь мой, въ домъ-то свой, какъ встрѣтилъ я ихъ это на порогѣ, да какъ взглянулъ ей въ лицо-то, свѣтлое и ясное, такъ у меня слезы въ три ручья... Припалъ это я къ ея ручкѣ да и завопилъ: „милушка ты моя, говорю, да за что ты это насъ, недостойныхъ, такого сч астія ... Страдалица ты н аш а !...“ А она меня по- дымаетъ, въ губы цѣлуетъ, а у самой такъ слезы и льютея, хоть и улыбается, чтобы, видишь, это народу-то, должно, показать, что, молъ, съ веселіемъиду настраду вашу!... Осыпали мы ихъ тутъ и хмелемъ, и зер- номъ. Вошли въ избу: какъ сѣли они съ Андреемъ въ нередній уголъ, — вся изба такъ и засвѣтилась ровно несказаннымъ свѣтомъ... И запѣди тутъ дѣвушки,' и стали величать ихъ княземъ со княгинюшкой...“— Старикъ разболтался и повеселѣлъ. Замѣчу