b000002181

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СТОЛКНОВЕНІЯ ВЪ ОКРУГѢ И ПОСЛѢДОВАВШІЕ РЕЗУЛЬТАТЫ. 81 — Нашъ-то... Парменъ Петровичъ... стали толковать о приготовленіи къ иохо- умница-то, въ бѣга! ронамъ. — Какъ такъ? — А васъ кто извѣстилъ? — спросили — А такъ, оченно, папашенька, даже пѣньковцы. просто: въ моихъ и валенкахъ-то... Вотъ — Унасъ тамъ фершалокъ есть знакомый... оно что! Пришли этто мы къ себѣ изъ трак- — Проститься-то допустятъ ли? тира, глядимъ: валенокъ-то моихъ и нѣтъ, — Допустятъ. Этотъ самый фершалокъ а его середь избы валяются... Это онъ съ намъ большой благопріятенъ... Онъ намъ трусу-то не разобралъ... И опять же теперь все это честь-честыо устроитъ... какъ, зна- иіапку баранью забылъ, такъ въ шляпѣ и чптъ, звапію вашему подобаетъ... А то, вѣдь, улетѣлъ. Мы спрашивать; говорятъ: лови тамъ какъ хоронятъ! въ полѣ вѣтеръ! Онъ теперь такъ-то ли на Земляки ушли поздно. парочкѣ по первопутью закатываетъ! А на утро, когда поднялись пѣньковцы — Съ чего-жь это онъ? Али открылось? и стали собираться въ больницу, вдругъ — А вы бы объ этомъ свово молодца замѣтили, что Савва Прокофьичъ не ноче- спросили. валъ. Думали, не ушелъ ли онъ съ земля- — Недоуздка?—спросилъ Лука Трофи- ками, но оказалось, что и мѣшка его нѣтъ, мычъ. Пошли справиться у хозяина, не говорилъ ли — Вѣрно, что его... Теперь, папашенька, онъ съ нимъ. Но дворникъ только ихъ же бѣда... Дѣло поголовное! обругалъ, что они, не сказавшись, шляются Лука Трофимычъ смутился. по ночамъ и всякій народъ къ себѣ нускаютъ; Но въ эту минуту вошелъ Недоуздокъ и а послѣ что пропадетъ—кляузы пойдутъ, молча снялъ разлетай. — За вашъ пятиалтынный только грѣха не — Петра, что у васъ тамъ?—спросилъ оберешься!—оборвалъ онъ, хлопнувъ дверью. Лука Трофимычъ. —Неволя одна велитъ васъ пущать-то... — Человѣка засудили,—сказалъ Недоуз- — Ну, братцы, должно, справедливо это докъ и сердито сѣлъ за столъ, положивъ говорятъ: одна бѣда не ходитъ,—замѣтилъ па пего локти. Лука Трофимычъ. — Ну, такъ и въ трактирѣ говорили,— — И съ чего бы это онъ?—раздумывалъ замѣтилъ „папашенька". вслухъ Еремѣй Горшокъ. — Ахъ, Савва, На минуту всѣ замолчали. Савва! — Обманулъ!—прошепталъ Архивъ, замп- — А это вотъ все съ твоихъ пустыхъ гавъ глазами, и вдругъ какъ-то весь сокра- словъ, Еремѣй Гаврилычъ,— отвѣтилъ ему тился еще больше. Лука,—ты все это про бѣгуновъ пророчилъ. Шабры давно уже ушли. Пѣньковцы по- — Ну, вотъ!... Ври больше!...Вѣдь, это ужинали и собирались спать. Кто-то посту- только у насъ розговоръ былъ... Развѣ отъ чалъ въ замерзлое окно. этого что можетъ? — Не спите?—спросилъ голосъ съ улицы. — Раздумать это — дѣло нелегкое,—ска- — Нѣту. Входите,— откликнулся Лука залъ угрюмо Недоуздокъ, сдѣлавшійся вдругъ Трофимычъ.—Что бы это такое? почему-то много серьезнѣе и солиднѣе. — Не въ пору вѣсть — худо,—сказалъ ------- Еремѣй Горшокъ. До суда пѣньковцы сходили попрощаться Въ это время въ избу вошли, стуча са- съ Ѳомушкой. ногами, два земляка-фабричныхъ и наскоро А на другой день схоронили Ѳомушку. помолились въ уголъ. На похороны собрано было нѣсколько руб- — Ну, молитесь, земляки, теперь и вы,— лей съ „судебнаго персонала" и купцовъ- сказали фабричные.—Здравствуйте. присяжныхъ; объ этомъ въ особенности — А что такъ? хлопоталъ „мундирный молодой человѣкъ". — Померъ. Гробъ проводили крестьяне-присяжные, къ Пѣньковцы поднялись и перекрестились, которымъ примкнулъ и купеческій сынъ, по- — Упокой, Господь, его душу!—произнесъ стоянно острившій надъ „судейскимъ поло- Лука Трофимычъ. женіемъ", и земляки съ завода. Ѳомушку на- — Не удостоился, значитъ!—замѣтилъ скоро и попросту „уложили на вѣчный покой" Савва Прокофьичъ, и вдругъ пришелъ въ подъ мягкіе, пуховые сугробы городскаго какое-то особенное возбужденіе и сталъ кладбища, покрестились и кстати, тихомол- копаться въ своемъ углу. комъ, вспомнили о Саввѣ Прокофьичѣ. — Ему эта кончина отъ Господа зачтется, Скоро разошлись провожавшіе гробъ, а —заключили фабричные. часа черезъ два пошла погода, и отъ свѣ- Потомъ всѣ помолчали немного и затѣмъ жей могилы не осталось слѣда. ----------- ----------------------------- 6