b000002181

7 8 КРЕСТЬЯНЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. — Слѣдовательно, эти должны быть жерт- Толстякъ съ орденомъ на шеѣ норовнялся вой? съ пѣньковцами, и Лука Трофимычъ тороп- — Да. Чтобы просвѣтились тѣ, должны либо шепнулъ: „Кланяйся, братцы!... Это— погибнуть эти... онъ самый. Ѳомушкинъ-то“ ... Савва иере- Скрипнула боковая дверь. Глаза всѣхъ пугался. Пробѣжали братья - адвокаты, за обратились на нее. Молоденькая дама лихо- ними торопливо представитель и купеческій радочно откинула вуаль, нагнулась всѣмъ сынъ, таща за руку вспотѣвшаго Гарькина, корпусомъ впередъ и какъ будто замерла. Гарькинъ махнулъ за собой Шабринскихъ. Въ дверь одинъ за другимъ выходили мед- Пѣньковцы сошли медленно въ швейцар- ленно присяжные: три купца, учитель ду- скую. ховнаго училища, купеческій сынъ, Гарь- — Присяжный будете?—вдругъ окликнулъ кинъ, трое Шабринскихъ, Недоуздокъ, Савва кто-то Недоуздка. Петръ обернулся: передъ Прокоповъ и Еремѣй Горшокъ. Пока они нимъ надѣвалъ „медвѣдку" благонамѣрен- нетороплпво устанавливались передъ эстра- ный гражданинъ, дой судей, въ залѣ было глубокое молчаніе. — Присяжный. Слышалось поскрипываніе сапогъ; изъ чьей- — А! то груди вырвался подавленный вздохъ и Благонамѣренный гражданинъ улыбнулся замеръ. Купеческій сынъ Сабиковъ держалъ во весь ротъ, приподнялъ шляпу, чуть не вердиктъ. Присяжные установились; Саби- сдѣлалъ ручкой и, завернувшись воротни­ ковъ поклонился судьямъ, кашлянулъ и на- комъ, выбѣжалъ на крыльцо, чалъ скороговоркой, раскачиваясь всѣмъ — Гришка!—крикнулъ онъ. туловищемъ за каждою фразой: Подкатила пара въ яблокахъ. — Виновенъ ли подсудимый, кандидатъ — Барыню отвезъ? — скаго университета, въ томъ, что, полу- — Отвезъ. чивъ ложныя свѣдѣнія о смерти своей жены, —Къ себѣ? съ которого онъ не имѣлъ совмѣстнаго жи- — Такъ точно-съ. тельства, воспользовался этимъ и вступилъ — Н-ну, такъ... къ Амаліи... иа-ашооолъ! въ другой бракъ съ дѣвицею 1Ш, т.-е. —крикнулъ благонамѣренный гражданинъ, сдѣлался двоеженцемъ? Лошади подхватили и въ мигъ скрылись Здѣсь купеческій сынъ неловко кашля- въ снѣжномъ вихрѣ, нулъ и поперхнулся. Потребовался платокъ. „Этотъ чему обрадовался?" — подумалъ Пауза была томительная. Недоуздокъ. — Да, виновенъ!—не сказалъ, а выкрик- Съ лѣстницы тихо снускались дама и нулъ какъ-то Сабиковъ, поклонился еще мужчина; они вели подъ руки госпожу NN. разъ, подалъ предсѣдателю вердиктъ и Пѣньковцы уже ушли. Недоуздокъ съ Саввой весь красный, обливаемый потомъ, обер- Прокофьичемъ пріостановился и пристально нулся къ публикѣ. смотрѣлъ на сходившихъ. За первыми на Присяжные направились къ своимъ мѣ- лѣстницѣ показались горбоносый господинъ, стамъ. Едва они сѣли, раздался слабый, дама съ опущеннымъ густымъ вуалемъ и болѣзненный, одинокій крикъ. Вздрогнулъ оптимистъ. Недоуздокъ. Тишина внезапно порвалась, — Ты обвиняешь ихъ? — спросила дама и по залѣ пронесся сдержанный глухой горбоносаго господина, проходя мимо Не­ ропотъ. Осужденный, блѣдный, безстраст- доуздка, и, какъ ему казалось, кивнула въ ными и широко открытыми глазами глядя его сторону. на присяжныхъ, опустился безсильно на — Я никого не обвиняю, — раздраженно скамью. Около скамьи свидѣтелей хлопот- проворчалъ пессимистъ. — Но умиляться-то ливо суетились горбоносый господинъ, при- тоже не отъ чего... нимая стаканъ съ водой отъ пристава, бѣло- — Но согласитесь, что извѣстная форма... курый бархатный красавецъ и молоденькая —заговорилъ оптимистъ, дама. Съ госпожей NN былъ обморокъ. — Форма! Форма!—Пессимистъ передер- Все время, пока судьи совѣщались о „мѣрѣ нулъ плечами, — Насквозь прогнившее со­ наказанія", Недоуздокъ упорно и непод- держаніе... вижно смотрѣлъ на подсудимаго. Казалось, — Сережа! ради Бога, тише,—прервала онъ или припоминалъ что-то давно забытое, его съ мольбою молоденькая дама, бояз- или изучалъ и наблюдалъ новое, незнако- либо оглядываясь. мое явленіе. — Вы возмущены... Вы все видите...— Шумно расходилась многочисленная пуб- замѣтилъ было опять оптимистъ, лика. Крестьяне-присяжиые стѣснились въ — Я вижу только одно: глупо-добродуш- углу. Недоуздокъ стоялъ рядомъ съ Саввой наго ребенка, приходящаго въ восторгъ. Прокофьичемъ. Оптимистъ горько улыбнулся.