b000002181

7 6 КРЕСТЬЯНЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. — А ты, Архипъ Иванычъ, и въ самомъ шаетъ, зажмуря глаза. Горшокъ душеспа- дѣлѣ, съ чего съ нимъ якшаешься? Чего сительно вздыхаетъ и, наконецъ, сообщаетъ: ему покорствуешь? — Бѣгуны, слышь, бываютъ. — Это Г арькину-то? — Че-ево?—съ ужасомъ переспрашиваетъ — Да. обстоятельный мужикъ. — Гмъ... Уменъ!... Сила ума!—говоритъ — Бѣгуны-то, недаромъ, молъ. Архипъ застѣнчиво. — Какіе бѣгуны? — У тебя своего-то нѣтъ, что ли? — А вотъ обыкновенные: присяжные- — Столько нѣтъ... У меня умъ въ тѣло бѣгуны. ушелъ, въ силу, что у быка... А онъ въ — Ну, еще что? Да-алыпе! умъ ростетъ, онъ не жирѣетъ. Лука Трофимычъ едва сдерживаетъ свою — Такъ это ты ему ивѣришь во всемъ? обстоятельную скорбь передъ явною не- — Вѣрю. обстоятельностью Еремѣевойрѣчи. — А обманетъ? — То-то, молъ, недаромъ. Своя душа — Онъ насъ не обманетъ. Мы за него дороже. покойны. Я съ малыхъ лѣтъ съ нимъ бра- — Ну, ну!... Придумай еще что! таюсь, онъ меня не обманывалъ, училъ. — И убѣжишь... — А что-жь самъ свое дѣло не заведешь, — Ну, еще вали! У насъ съ тобой хва- чѣмъ у негоденноторчать? титъ головы-то! — Не могу... Пробовалъ... У него—любо: — И въ самомъ лучшемъ видѣ: надѣнешь фабричка это орудуетъ, машины, за всѣмъ валенки, да и уйдешь. самъ глядитъ... все у него колесомъ. Вездѣ — Дурья твоя голова!—крикнулъ Лука знаетъ... живой человѣкъ! А я не могу,- н о в - Трофимычъ.— Аа-ахъ! Не согрѣша согрѣ- торилъ Архипъ Иванычъ и въ смущеніи шишь, прости меня, Господи!—одумался онъ. почесалъ свою рыжую гриву. —тьфу! Плевать! Бѣгите! Будетъ мнѣ больше — Такъ ли, папашенька?а?—заговорилъ маяться... Всѣ бѣгите! опять шаберъ.—Вонъ онъ гдѣ, корень-то... Лука беретъ полушубокъ и рѣшительпо Дальше его ищи... А то—вино!... Вонъ они кидаетъ его въ уголъ наръ, подъ голову, теперь всѣ съ господами собесѣдуютъ... — Вѣдь, это мы къ примѣру... Какъ ежели, Обчество, вишь, какое-то заводятъ... Бар- значитъ, къ случаю... А то, что намъ до чука одного, слышь, скоро судить, такъ они этихъ бѣгуновъ!... Пущай бѣгутъ,—утѣгаа- виередъ ужь объ этомъ дѣлѣ столкуются... етъ Еремѣй. А мы что, сидя здѣсь, узнаемъ? Много ли? Лука молчитъ, лежа на нарахъ лицомъ Придемъ на судъ-то: хлопъ, хлопъ ушами— къ стѣнкѣ. Это мужикамъ не нравится и и все. Обвинимъ — виноваты, и не обви- наводитъ на нихъ разныя предчувствія, нимъ—виноваты... Такъ должны ли мы ихъ — Лука, не дури!—говорятъ они ему. слушать? Отъ Луки ни звука, ни послушанія. — А гдѣ Недоуздокъ?—спросилъ Лука. Еремѣй думалъ, думалъ и ... надумалъ мо- — Это вашъ-то молодецъ? Съ ними! Мыс- литься, ленный мужикъ. Онъ до всего допытается... А почетъ-то имъ какой!... Тоже, вѣдь, го- ѵт родскіе-то знаютъ, у кого сила въ чемъ... Ѵі* Вотъ и почетъ этой силѣ, и вѣра, и правда „ З а с у д и л и " , у нея. Бычковъ схватилъ картузъ и быстро вы- Тѣмъ этотъ день п покончился. На-слѣ- гаелъ въ дверь. дующее утро всякія недоумѣнія, встрѣчи, — Дорофей!...—крикнулъ Лука Трофи- столкновенія этого дня изгладились изъ па- мычъ. Убѣгъ!... Двоихъ теперь нѣтъ!... мяти пѣньковцевъ; въ судѣ начались усн- Смутили!... ленныя занятія; пѣньковцы выходили рано, . Кто его, папаша, смущалъ? Что ты? приходили послѣ вечеренъ, а то и позже, ____ нѣсколько усталые, съ туманною головой отъ постоянно напряженнаго вниманія. „Судей- „ ское положеніе" вошло въ колею; ничто Сальная свѣчка трещитъ. Въ избѣ полу- постороннее „не смущало" болѣе пѣньков- мракъ. Шаоры ушли, потому что послѣ огор- цевъ, а самъ Лука Трофимычъ успокоился ченія оостоятельнаго мужика оесѣда ни подъ окончательно. Бесѣдовали они только между какимъ видомъ не могла вестись благодушно, собою, за ужиномъ, да развѣ кое-когда за- Лука Трофимычъ раздраженъ: скорбитъ и вернутъ шабры или земляки; разговаривали читаетъ длинное нравоученіе своей артели, большею частью о рѣшенныхъ въ судѣ дѣ- Молчаливыи Савва Прокофьичъ усердно слу- лахъ, п то коротко, нѣсколькими замѣча-