b000002181

ГЛАВА IV. ДУХЪ МІРА. 415 и ходоковъ, и благообразныхъ мужиковъ, и ежели такой часъ... Только что будто дѣло­ легендарныхъ стариковъ. то... Толкъ-то будетъ ли? А Евтропы опять говорили, и Лимподисты, и Лукашки кричали: — Какъ толку не быть?... Для кого-жь и толку быть, какъ не для народу?... Вѣдь, Помнитъ Пиманъ, какъ изъ сборной избы народъ... Вѣдь, это не что... Вѣдь, это не съ прежнею суетливостью повели ихъ Евтро- мы для своего мамону корыстуемся. Вѣдь, пы опять на сборное мѣето, къ дергачев- это народъ! скому „дубу маврійскому". Были сумерки, Послѣ того сыновья скоро ушли. Тогда толпа рѣдѣла. У сборнаго мѣста на бревнѣ пришла жена, Катерина Петровна. Она опять сидѣли старосты, вытчики, мѣрщики... только спросила: Опять что-то выкликалъ Евтропъ Длинный... — Чай, далеко поѣдете? Опять что-то имъ здѣсь объясняли, долго и — Далеко, бабушка, далеко, — сказали обстоятельно говорили о городѣ, объ адво- Евтропы.—Ты ужь старичка-то снаряди! катахъ, совѣтовали разыскать Филаретушку, — То-то, модъ... какъ не снарядить?... говорили о Питерѣ, о сенатѣ... Потомъ опять Надо позаботиться... Завтра поѣдутъ? что-то выкликалъ Евтропъ Длинный, кри- — Завтра, завтра, родная... Ты ужь по­ чалъ: „Приберечь, приберечь надо! Случаи раньше съ печкой-то управляйся, бываютъ!" послѣ чего ихъ опять повели въ Потомъ всѣ ушли, и Лимпадисты, и !у - сборную избу. кашки, и Евтропы. Пиманъ посмотрѣлъ въ Въ сборной избѣ ихъ усадили, и опять окно. На небѣ ужь звѣзды загорались. Тол- изба наполнилась Лимподистами, Лукашками, па быстро таяла. Пріѣхавшіе на лошадяхъ Хинами , которые всѣ въ голосъ говорили: торопливо закладывали ихъ въ телѣги. — Да ужь мы за нихъ, сдѣлайте ми- Слышно, по улицѣ бѣгаютъ Евтропы, спра- лость... У насъ только тронь!... Да ужь мы шивая: „не видалъ ли кто ихъ мерина?" знаемъ!... Гдѣ приговоръ-то?... У него?... — Эхъ, утро вечера мудренѣе!— весело Ну, ужь будьте въ надеждѣ!... Только кто сказалъ Сысой,—Выспаться покрѣпче, сунься... Во-о!...—показывалъ свой кулакъ И онъ, подложивъ подъ голову армякъ, Лукашка. Всѣ смѣялись. А Евтропы опять завалился на лавку. Ермилъ изъ Груздей все что-то суетились, съ кѣмъ-то говорили; сидѣлъ, какъ ушибленный, не шевелясь, сдавъ мирскихъ людей подъ присмотръ Лу- наклонивъ голову, н не говорилъ нн слова, кашки и Лимподистовъ, они куда-то убѣ- даже не вздыхалъ. тали, потомъ опять приходили, о чемъ-то Потомъ пришелъ какой-то бѣдный, обдер- шептались съ Сосной; потомъ Сосну „по- тайный старичекъ, присѣлъ на лавку н тихоньку" отправили зачѣмъ-то въ волость... сталъ молча смотрѣть на нпхъ. Потомъ, помнитъ Пиманъ, прибѣжали Скоро въ окно послышалось, какъ подъ- сыновья, Андронъ и Сергѣй, запыхавшіеся, ѣхала съ грохотомъ телѣга н сидѣвшіе въ взволнованные, говорили: „Какъ? Что?... ней Евтропы что-то говорили съ Лимпо- Ахъ ты, Господи!... Да какъ это тебя? а?... дистомъ и Лукашкой, уже придаживавшн- Да ты бы..." Помнитъ Пиманъ, что онъ мнся улечься на завальняхъ. сначала смутился, какъ будто сконфузился •— Ну, прощайте-е-е, голуби!—крикнули ихъ... Но потомъ отвѣчалъ твердо, чтобы Евтропы, и телѣга опять шумно загремѣла не подать имъ виду: въ наступившей тишинѣ ночи. — Ну, что зря кричите, ровно бабы?... — Прощай! Богъ проститъ, — ворчливо Нельзя не идти... Не я пошелъ, другой проговорилъ смотрѣвшій на мірскихъ лю- пошелъ бы... Какъ не идти?... Дѣло боль- дей старичекъ.—Накаркали, что старыя во- шое< роны—и улетѣли!... Мало ихъ еще драли!... — Ахъ ты, грѣхъ какой! Ахъ ты!... Мало еще народу разорили, продолжалъ Вотъ не ждали, не гадали... А мы дума- онъ, съ недовольствомъ поглядывая на Пн­ емъ: что старикъ запропалъ?... Анъ, вонъ мана,—а народъ, что малый ребенокъ, все что... Ахъ, грѣхъ какой... вѣритъ... А тутъ ужь Евтропы прибѣжали и оба — Дѣдушко-о.—вдругъ пронесся звонкій, накинулись на Андрона и Сергѣя: н0 видимо сквозь слезы, ребячій голосъ. — Какой грѣхъ, голуби? Въ чемъ грѣхъ? Да гдѣ ты?... ІІоѣди-имъ!... Мамка ждать Въ правдѣ грѣха нѣту... Что вы, голуби, будетъ!... али зажирѣли? — Иду-у!...—отвѣтилъ ему, вскрикнувъ, А послѣ того Андронъ и Сергѣй заго- словно старый кочетъ, старикъ, ворили: Старикъ поднялся, крякнулъ, вздохнулъ — Что-жь, мы... не препятствуемъ... Ужь и сказалъ: