b000002181

410 УСТОИ. ЧАСТЬ IV. НА СМѢНУ. въ одну точку взорами быстро несутся на иначе: разъ выкрикнулъ, какъ ему казалось, середину рѣки. „Во-о! во-о! Мырнулъ! „міръ1 его имя (его даже и не выкликали; Гли ..."—тихо и напряженно говоритъ кто- кричали „Романовъ", и только ему послы- то.—„Надо мырнуть. Полѣзайте!" Всѣ съ шалось совершенно ясно, что кричатъ „Пн- минуту молчатъ. „Должно, рыбакъ... Такъ мановъ"), для него уже не могло существо- и есть! Вонъ шапка его... Вѣрно—его!"— вать сомнѣній. Но что должно было послѣ- кто-то перебиваетъ молчаніе. — „Какъ не довать затѣмъ: съумѣетъ или нѣтъ онъ утонуть? Вишь, челнокъ-то — душегубка... справиться съ теченіемъ, куда его понесетъ, Утонешь!... Особливо ежели выпивши", выплыветъ онъ или погибнетъ самъ — все Опять молчатъ. Лодка медленно очерчиваетъ это уже рѣшительно стояло внѣ его созна- полукругъ около перевернутаго вверхъ дномъ нія. И чѣмъ дальше, тѣмъ, казалось, онъ челнока... „Чтожевыраз-такъвасъ, молчите? безотчетнѣе отдавался на волю подхватив- Вѣдь, человѣкъ утонулъ, али нѣтъ? Черти! шаго его теченія. Что-жь вы сидите?"—вдругъ раздирающимъ Вокругъ него толпились знакомые и не­ голосомъ, волнуясь, кричитъ одинъ нзъ знакомые, смотрѣли ему въ лицо, крести- лодочниковъ съ остервенѣлымъ и гнѣвнымъ лись, другіе покачивали головами, лицомъ, тряся бородой.—„Сунься-ко самъ... — ДайБогъ, Пиманъ Савельчъ, дай Богъ Тутъ воронка!"—кто-то нерѣшительно отвѣ- тебѣ искусъ вынести!—говорилъ одинъ сѣ- чаетъему.—„Такъ, черти, что же вы сюда за- дой старикъ изъ самой дальней деревни въ ѣхали?"—реветъ лодочникъ.—„Ругайся еще Вальковщинѣ, закинувъ руки за спину и вни- чортомъ-то на экомъ мѣстѣ!"—укоризненно мательно осматривая „мірского человѣка" кто-то отвѣчаетъ ему. Но въ это время уже съ головы до п ятъ .— Дай Богъ... Только сидѣвшій на кормѣ быстро распутываетъ оно того... міръ-то нонѣ, что птичье стадо: онучи, сбрасываетъ порты, рубаху; глаза у разлетѣлся,—лови его, собирай!, него все больше начинаютъ блуждать тупо — Ничего!... Богъ дастъ... съ вѣрой! — и растерянно; наконецъ, какъ будто всякій говоритъ Пиманъ, въ смущеніи приглажи- проблескъ сознанія пропадаетъ на лицѣ, вая волосы. Вотъ поднялась въ лодкѣ высокая, здоровая — Дай Богъ,—повторяютъ кругомъ,—ко- фигура голаго мужика, съ глянцовнтою кожей; раблн поведете большіе... мощные мускулы, какъ канаты, выступаютъ — Какъ ни-то... Дастъ Богъ... Другихъ на спинѣ, плечахъ и ногахъ; на головѣ не хуже... Послужимъ... встрепанная шапка кудрявыхъ волосъ. Въ Вотъ подошла Ульяна Мосевна. воздухѣ на-скоро мелькаетъ его рука, дѣлая — Дай вамъ Богъ,—говоритъ она и кре- крестъ, и вотъ что-то громко шлепнулось стится,—доброе дѣло!... Давно пора...Гля- пластомъ на воду... Все замерло. На берегу дишь, и народъ-то веселѣе глянетъ... Мо- ждетъ уже цѣлая толпа. Черезъ четверть жетъ, ваша правда и дойдетъ... Помоги часа лодка тяжело и медленно приближается вамъ Создатель! къ берегу. Кто-то лежитъ посрединѣ ея, И опять крестится, и, видимо, весело ей, въ мокромъ кафтанѣ, мокрые волосы упали радостно, и хочется что-то сказать ей еще на лицо... У самой головы утопленника, въ Пиману, да словъ не находитъ, глубинѣ носа, кудрявый мужикъ на-скоро И кажется Пиману, что дѣйствительно надѣваетъ рубаху... Лодка причалила. Тѣло будто всѣмъ стало веселѣе, всѣ ожили. Вотъ выносятъ на берегъ, и толпа окружаетъ и бабочка съ ребятишками подошла, смот- его плотнымъ кольцомъ. ритъ на него... и лицо у нея ужь совсѣмъ — Кто вытащилъ? Кто? — спрашиваютъ другое. въ толпѣ. — Ну-у,—говоритъ она, — вотъ и не въ — Кузяха... Вотъ онъ! разумъ было о тебѣ, какъ съ тобой гово- Всѣ смотрятъ на Кузяху. Кузяха расте- рила... А оно вонъ какъ Богъ-то!... Не рянно поводитъ глазами и обдергиваетъ забудьте, родные... Измаялись!—прибавля- рубаху; чѣмъ дальше, тѣмъ больше онъ на- етъ она и кланяется Пиману. чинаетъ приходить въ смущеніе п, наконецъ Вонъ и Лимподистъ съ Лукашкой чего- стыдливо прячется за толпу съ тѣмъ клас- то суетятся: вонъ они подошли сначала къ сическимъ дѣтски-наивнымъ выраженіемъ Ермилу, потомъ къ Сысою, что-то машутъ мужицкаго лица, которое осѣняетъ его въ руками, говорятъ громко. Вотъ они подошли минуты высокаго нравственнаго подвига. и къ Пиману. .............................................................................. — Н-ну, Пиманъ Савельичъ! Другъ! Одно Пиманъ, какъ и Кузяха, вплоть до того слово... Главное дѣло... Одно слово—руку! момента, какъ онъ бросился въ омутъ, по- Во!—кричатъ они и машутъ руками, какъ нималъ все ясно и дѣйствовалъ вполнѣ крыльями, отъ полноты душевнаго доволь- сознательно. Да для Пимана и не могло быть ства.—Главное дѣло—все говорите, все пре-