b000002181

4 0 8 УСТОЙ. ЧАСТЬ IV. на смѣн Ѵ. съ мірской земли народъ они на сторону Внезапное затишье вдругъ стадо надъ сгоняли... Не у кого намъ больше правды Вальковщиной. Пиману сдѣлалось какъ-то искать... жутко. Изрѣдка только слышалось въ полго- — Всѣ они жадны, какъ Пиманы!—вдругъ лоса, какъ говорили: загремѣлъ кто-то.—Всѣ заодно!... Поровеику — Тяжелъ крестъ! надо!...Надо жадныхъ сократить! Поровенку!... — Выше Бога не станешь! — Поровенку! Поровенку!—вторили сот- — Это, должно, не въ старшины идти! ни голосовъ. — Воспретить бы надо... Это—сходъ не- Гулъ разливался все сильнѣе и сильнѣе; законный... изъ оплошнаго, ровнаго волненія онъ на- — И смерти нѣтъ этимъ бунтовскимъ пиналъ переходить въ шумъ, въ брань, въ старичишкамъ,—словно надъ самымъ ухомъ споры, кругомъ Пимана кто-то на кого-то Ппмана прошепталъ Макридій. — Съ ними наступалъ, кто-то кого-то умолялъ, деревня въ острогъ угодишь... Мало ихъ еще драли! сцѣпилась съ деревней, выть съ вытью, — Вотъ она нонѣ правда-то какая!... семья съ семьею. Что дѣлалось у бревенъ— Охъ, Господи, Господи!...—скалала бабочка уже нельзя было разслышать. Что сталось съ двумя ребятишками.—Нишкните, окаян- со стариками Евтропами—Пиманъ уже не ные... Вишь, цѣлый міръ молчитъ!—окрик- зналъ. Онъ только слышалъ, какъ откуда- нуда она вдругъ заревѣвшихъ ребятишекъ, то неслись выкрики: — Молчите!... Я васъ!—пристращалъ ихъ — Намъ!... Намъ! Кому вамъ? Намъ, а почему-то и Пиманъ, добродушно погрозивъ не вамъ!... пальцемъ (все это онъ помнитъ очень Вдругъ ему такъ ясно послышалось, какъ ясно, помнитъ даже, какъ ребятишки, въ будто всѣ разомъ крикнули: „Пиманъ! Пи- недоумѣніи, посмотрѣли на него сквозь за- манъ!“ Совершенно безотчетно онъ рва- волокшія глаза слезы и, всхлипывая, за- нулся на этотъ голосъ и стадъ продираться молчали). черезъ толпу къ сборному мѣсту. Но онъ — Человѣка надо-ть, человѣ-ѣ-ка-а! Али не успѣлъ еще добраться до него, какъ не слышите, горюны?—вдругъ раздался уже услыхалъ напряженный, охрипшій, словно среди тишины сердитый окрикъ Евтропа умоляющій о помощи голосъ утопающаго: Длиннаго. это собралъ послѣднія силы своей старче- Пиману показалось, что старикъ дѣйстви- ской груди Евтропъ Длинный. тельно осердился, какъ сердятся дѣды на — Православные!... Прислушайте... При- внуковъ, когда тѣ не хотятъ сдѣлать что слушайте, православные!... слѣдуетъ и ждутъ, что за нпхъ все еще — Стой! Замолчите!... Грачи говорятъ! сдѣлаетъ дѣдъ. Стой! Смолкните! — раздалось съ разныхъ По Вальковщинѣ пробѣжалъ сдержанный концовъ. гулъ, похожій на невнятный ропотъ. Ураганъ, разгоравшійся все больше и — Вотъ нонѣ какъ за правду-то... Не­ больше надъ толпой, вдругъ какъ-то поры- бойсь, за правду-то не скоро найдешь кого висто сталъ стихать, какъ будто нехотя, постоять,—сказала Пиману бабочка съ ре­ ворчливо, кое-гдѣ еще поднимая нехотѣв- битами, утирая слезы, почему-то вдругъ по- шія улечься волны. Пиманъ остановился. катившіяся у нея по облупившимся на солн- — Міръ православный! все теперь, какъ цѣ щекамъ. на ладони, предъ тобой объявилось!—ясно, — Гдѣ нонѣ!... Нонѣ такого народу рѣзко, отчетливо раздался въ ушахъ Пи- нѣтъ,—тоже въ полголоса и сокрушенно взды- мана голосъ Евтропа Длиннаго, сухопарая хая, сказалъ Пиманъ,—какой нонѣ народъ!... фигура котораго, какъ колодезный оцѣпъ, Бывало, народъ-то умѣлъ за міръ стоять, торчала теперь надъ толпой; онъ былъ безъ а нонѣ... Какой ужь мы нонѣ народъ!... шляпы, весь въ поту и вмѣстѣ дрожалъ, Э-эхъ!... какъ въ лихорадкѣ; также, напряженно И Пиманъ не договорилъ, пораженный дыша, стоялъ близъ него Евтропъ Малый, общею тишиной, налегшею на толпу, возбужденными глазами бѣгая по толпѣ и — Что-жь вы, лѣшіе, молчите? а?... Вѣдь, взмахивая обѣими руками, какъ будто по- народу погибель!... За коимъ же васъ рож- рываясь тоже что-то сказать.—Въ явѣ вид- номъ сюда принесло? — вдругъ загремѣлъ но: человѣка надо-о!—продолжалъ Евтропъ надъ толпой чей-то голосъ. Но чей онъ Длинный.—Надо человѣка-а-а!... былъ — Пиманъ не зналъ. Только Пи- — Человѣка надо-о!—какъ эхо прокри- манъ вздрогнулъ, да, показалось ему, чалъ вслѣдъ за нимъ Евтропъ Малый.— вздрогнула и вся Вальковщина. Вотъ толпа Божье произволенье!... Кто за міръ крестъ- зачѣмъ-то отпрянула назадъ, и тотчасъ же янскій живота не пожалѣетъ? Правду искать раздалисъ крики: „Что-жь!' выкликайте!... надо, горюны, правду! Въ жеребьевку!... кричите: Романовъ!... Ев-