b000002181

ГЛАВА III. МИРНЫЯ ДѢТИ ТРУДА. 399 шивалъ Андронъ.—Все только одно началь- теперь у настоящаго человѣка силы нѣтъ, ство...диво! Какъ ежели мало что по умствен- теперь настоящій человѣкъ кроется... Тог- ной части, такъ тутъ тебѣ и нѣмецъ! Ме- да бы настоящій человѣкъ-то и указалъ ханнкъ какой, или тамъ машни стъ — все бы грабежу-то да безобразію настоящее нѣмецъ; вонъ чугунку, слышь, тоже фран- мѣсто. Тогда и показалъ бы настоящій цузъ велъ... Значитъ, у нихъ тамъ всему крестьянинъ, каковъ онъ есть! этому обучаютъ, что къ жизни... А у насъ Въ такомъ родѣ долго велись интимные не видать, братецъ мой!... Косу теперь разговоры, и хотя Петръ не пускался въ взять,.. Ужь на что, кажись, коса инстру- большія подробности, но и этого было до- ментъ немудрящій, а и то вонъ отъ нѣм- вольно, чтобы наивные Пиманы пришли въ ца идетъ, отъ астріяка... А у насъ нѣтъ, несказанное умиленіе, крестились широки- какъ нѣтъ своей! Диво! Баринъ коли еже- ми крестами, предвидя въ перспективѣ цѣ­ ли есть гдѣ умственный, при фабрикѣ— дую уйму работы для „хорошаго народа", знай прямо: нѣмецъ! А у насъ что баранъ, которую открывалъ имъ умственный му- то становой: ѣздитъ да подати собираетъ, жнкъ. Науки,*что ли, у насъ нѣтъ такой, настоя- А когда, послѣ вечерняго чая и ужина, щей, али баринъ ужь такой... всѣ, сытые и довольные, разлеглись въ — Какой нашъ баринъ! — говорилъ прохладныхъ сѣняхъ на душистомъ сѣнѣ, Петръ,—Науки есть... есть и у насъ по сто- каждому снились одни и тѣ же радужные лицамъ науки, только не въ коня кормъ, сны: будущее царство „настоящаго", ум- Нашъ баринъ не настоящій, можно ска- ственнаго и хозяйственнаго мужика. зать, человѣкъ, а такъ... проживалъщикъ! -----— Ему науку даютъ, а онъ все норовить какъ бы безобразіемъ. А народъ ужь отъ него Ш- учится. Смотритъ: ученый баринъ безоб- Было ли тому причиной душистое, свѣ- разитъ, а мнѣ и давно можно. жее сѣно, напомнившее Пиману о чемъ-то — А науки есть. недавнемъ, или какая-нибудь другая ком- — Науки есть. Только настоящаго чело- бинація условій, только сонъ его принялъ вѣка къ нимъ не подпущаютъ. къ концу нѣсколько иное направленіе. Сни- И при этихъ словахъ въ воображеніи лось сначала ему, что будто лежитъ онъ въ Петра вдругъ встала Москва, семья Дре- своей сѣнницѣ вмѣстѣ съ Миномъ Аѳанась- каловыхъ, спущенный съ лѣстницы „уче- ичемъ и идетъ между ними дружеская бе- ный", всѣ эти Сережи, Вѣры, Пугаевы, и сѣда. Жалуется Минъ Аѳанасьичъ на свою какимъ дикимъ, грубымъ презрѣніемъ зву- жену, Ѳедору, что не даетъ она совсѣмъ, чали его слова! Это воспоминаніе непріят- глупая баба, житья Мину: захочетъ ли Минъ но подѣйствовало на Петра, но въ это время на народъ выйти, побесѣдовать съ хоро- Аннушка сказала женѣ Митродора Графа: шимъ человѣкомъ о правдѣ, о житейскомъ, — Какъ у насъ здѣсь прекрасно. Мнѣ задумаетъ ли Минъ Богу сходить помолить- бы, кажись, лучше до смерти не надо, а ся—вцѣпится ему въ полы глупая баба и Петръ Вонифатьичъ уѣзжать хотятъ... Намъ не даетъ никуда шагу ступить: Работай, ихъ не понять!—прибавила она съ нанв- кричитъ, старый хрычъ! Куда ты отъ ра­ ною вѣрой въ безграничную умственность боты бѣжишь?... Не видишь, что ли, какъ своего мужа. добрые-то люди до работы дорываются? — Куда-жь это ты? —спросили изумлен- Взгляни-ка на Пимановъ: думаютъ ли они ные гости. когда о чемъ? Они и объ душѣ-то за ра- — Да это такъ, — смущенно улыбаясь, ботой забыли думать: все только работа... проговорилъ Петръ,—пока еще такъ... Объ Уйма работы!..."—„И не знаю, чтомнѣ съ Волчьемъ поселкѣ подумываю... Дѣдовское своей глупой бабой дѣлать: изведемъ мы гнѣздо... Дѣдъ хлопоталъ, старался, настоя- другъ друга—либо она меня, либо я ее... щимн людьми хотѣлъ всѣхъ сдѣлать, а Какъ тому дѣлу пособить? Сдѣлай милость, мы, по глупости, бросили его, да разори- ты ужь мнѣ присовѣтуй... Нѣтъ намъ мир- ли... Такъ вотъ хорошо бы подновить наго житія". Думалъ-думалъ Пиманъ, какъ устои-то. Мѣсто привольное... Ежели съ пріятелю отвѣтить, и не надумалъ. Вотъ и настоящимъ народомъ, можно лѣсопилку ношелъ онъ къ умственнымъ людямъ. И пустить и мельницу паровую... Вотъ бы идетъ онъ будто часъ, другой, и пришелъ туда всѣ и неребрались... Глядишь, цѣлый въ Дергачи. Въ Дергачахъ сходъ: все-то городъ разродился бы у насъ. Вотъ около на немъ, на этомъ сходѣ, умственные да Москвы есть такія фабрики. Всякому тамъ хозяйственные крестьяне, всѣ-то въ смаз- работа, все кипитъ варомъ... Вотъ тогда ныхъ, что ни есть новыхъ сапогахъ, всѣ'! и у настоящаго человѣка сила будетъ. А то въ суконныхъ поддевкахъ щ кумачных1^