b000002181

ГЛАВА I. ЕФИМЫ. 371 рыя до того овладѣваютъ человѣкомъ въ это не былъ дикій разгулъ безшабашной минуту довольства, что, при самомъ упор- бѣдности, пускающій ребромъ послѣднее номъ желавіи согнать ихъ съ лица, онѣ состояніе, чтобы забыться, подъ которымъ не покидаютъ его даже во снѣ. Очевидно, всегда звучитъ такъ много горечи, безсо- всѣ присутствовавшіе тутъ находились въ знательной мести чему-то; но не было оно и томъ высокомъ „градусѣ" физическаго и тѣмъ развратнымъ гульбищемъ пресыщен- моральнаго довольства, при которомъ „море ныхъ людей, подъ которымъ видится такъ по колѣно" и хоть трава не рости. И, ви- много отвратительно-искусственнаго, такъ димо, вовсе не потому, чтобы эти люди много сознательнаго захлебыванія этимъ слишкомъ уже много выпили, а просто отъ развратомъ. Что-то было здѣсь глупо-ребя- душевной полноты опьянѣли. Это было ческое, наивно-животное. Такъ страннымъ слишкомъ замѣтно и по лицу Вонифатія кажется солидный человѣкъ, за минуту пе- Мосеича, на которомъ витало одно безгра- редъ тѣмъ серьезно тянувшій лямку жизни, ннчное блаженство, которое онъ тщетно и вдругъ, въ тихій лѣтній вечеръ, бросив- силился сдержать плохо поддававшеюся ему шійся въ теплыя, мягкія волны рѣки: вотъ степенностью и великатностью, и по лицамъ онъ повернулся на бокъ, на спину, на брго- какпхъ-то низенькихъ, маленькихъ старпч- хо, бьетъ ногами и руками, обдаетъ брыз- ковъ съ растрепанными бородками, сплошь гами спину, фырчетъ, фонтаномъ выдуваетъ сіявшихъ безграничнымъ умиленіемъ, и по изо рта воду, ржетъ... Онъ весь тутъ, въ лицу солдаточки Сиклетеи, которая, скло- водѣ, въ этихъ теплыхъ, мягкихъ волнахъ, нивъ въ какой-то невыразимо сладкой исто- нѣжащихъ не только его тѣло, но и его мѣ голову на руку и вперивъ сладкіе взоры душу, ибо онъ, вмѣстѣ съ одежей, сбросилъ въ Вонифатія Мосеича, звонкимъ надры- тамъ, за берегомъ, весь жизненный грузъ, вающпмся фальцетомъ тянула пѣсню. который сковывалъ, пригнеталъ, держалъ — Ахъ, Боже мой!—вдругъ вскрикивали въ границахъ и душу, и тѣло. Странно, даже старички.—Вонифатій Мосеичъ!... Неуж- до непріятности, видѣть въ такомъ положе- ли-жь памъ нельзя?...—спрашивали они, ніи солиднаго человѣка, но, тѣмъ не менѣе, стуча въ грудь кулакомъ.—Почему?... Грѣхъ представляетъ лп онъ собой одно только ли это, говоримъ?... это тѣло, животное, какого-то ржущаго же- — Оставьте!... — резонисто произносилъ ребца? Не видится ли за этимъ барахтаю- Вонифатій Мосеичъ.—Далъ намъ Господь щпмся, трепещущимъ, млѣющимъ въ истомѣ праздникъ—и празднуй... Одно слово въ физическаго наслажденія тѣломъ также тре- полнотѣ... пещущая, дикующая, изнывающая въ ис- — Вѣрно!—вскрикивали старички.—Но- томѣ душа, на мгновеніе освобожденная отъ цѣлуемся!... Все Господь... все онъ... все... всѣхъ путъ грѣха, обязанностей, долга, отъ Поцѣлуемся!—и старички тянулись къ Во- всѣхъ узъ житейской сутолоки, въ которыхъ нифатію Мосеичу, и Вонифатій Мосеичъ она билась п томилась? смачно цѣловался съ каждымъ изъ нихъ. Въ то время, когда Вонифатій Мосеичъ — Эхъ, одно слово...—вдругъ вскрики- такъ беззавѣтно праздновалъ съ своими го- вала умиленная Сиклетея, нѣжно хлопая стями ниспосланный имъ Господомъ „празд- по плечу Вонифатія Мосеича,—одно слово... нпчекъ", тутъ же, вмѣстѣ съ ними, сидѣлъ Почему намъ грѣхъ?... Ежелп Господь далъ человѣкъ, который въ этомъ „праздничкѣ" для человѣка праздничекъ... не видѣлъ никакого вкуса. Человѣкъ этотъ — Вѣрно, Секлетеюшка! — перебивали былъ тоже мужикъ, высокій, среднихъ лѣтъ, старички.—Поцѣлуемся!...Онъ ничего!—ука- солидный, плотный, костливый, въ большихъ зывали они на Вонифатія,—мы отъ него не сыромятныхъ сапогахъ, въ синей рубахѣ, съ отымаемъ... Пускай въ свое удовольствіе!... серьезно-суровымъ и равнодушнымъ лицомъ; Почему грѣхъ?... онъ сидѣлъ у двери на лавкѣ, глядѣлъ на — Оставьте... Празднуй—одно словоі— пирующихъ, но на его лицѣ не дрогнула замѣчалъ опять Вонифатій.—Сиклетеюшка, ни одна жилка, какъ будто все, что совер- повеселѣе! шалось передъ нимъ, проходило мимо него, — „Ахъ вы, сѣни мои, сѣни!...“—взвизг- да и опъ самъ какъ будто не тутъ сидѣлъ, нула Сиклетея и маленькіе, низенькіе съ а гдѣ-то совсѣмъ въ другомъ мѣстѣ. Его растрепанными бородками мужички пусти- угощали водкой—онъ выпивалъ, но, кажет- лись въ плясовую, притопывая старыми раз- ся, совсѣмъ не ощущалъ ея вкуса; ему да- битыми сапогами. Вонифатій Мосеичъ млѣлъ, ли кусокъ пирога—онъ жевалъ его лѣниво, помахивая руками. Сиклетея забирала все размѣренно, неторопливо и тоже, повидимо­ выше и выше; старички неистовѣе стучали му, безъ всякаго вкуса. Вообще все, что бы- о деревянный полъ... ло кругомъ него, не имѣло для него вкуса; Странное было что-то въ этомъ весельи: какъ будто не вокругъ него была дѣйстви- 24*