b000002181

ГЛАВА V. РОМАНТИКИ. ЗбІ прячутся... Я васъ розыщу-у-у! — ворчалъ что до того, что медвѣдь съ женой спать онъ, съ неизбѣжнымъ уснащеніемъ каждой не будетъ! Охъ, ты, горе мое! —говорила фразы цѣлыми потокомъ крѣпкихъ словъ. Прасковья съ какою-то болѣзненно-отчаян- — Али его кто раздразнилъ?—спросила ною ироніей,—Ну-ка, помогите, родные,— Ульяна Мосевна. обратилась она къ сидѣвшимъ. — Кто? Извѣстно кто!... Петрушку уви- Молчаливый Вахромѣй всталъ н, не вы­ далъ... пуская изо рта трубку, подхватилъ, не го- — Да развѣ онъ пріѣхалъ?—спросила съ воря ни слова, Хипу подъ правое плечо, а невольнымъ изумленіемъ Ульяна Мосевна, Ѳеотимычъ, кряхтя, схватился обѣими ру- такъ какъ извѣстно, что Петръ въ Дерга- ками за лѣвую его руку, и Хипу благопо- чахъ, со времени пріѣзда изъ Москвы и лучно сволокли за ворота. поселенія въ барской усадьбѣ, еще незаяв- Хипа былъ дѣйствительно очень похожъ лялся.—Да къ кому онъ? Съ кѣмъ? на медвѣдя, у котораго разорили зачѣмъ-то — Къ кому? Не къ намъ... Небойсь! берлогу, въ которой цѣлыми столѣтіями и Рыло-то тоже, чай, стыдно показать ни- цѣлыми поколѣніями его прапрадѣдовъ все щимъ-то... Они по насъ не ѣздятъ... Къ было такъ плотно уложено, укладено и об- Пиманамъ проѣхали, на праздникъ, вишь, лежано, такъ мягко и тепло лежалось. И съ Графскимъ Митродоромъ... вотъ теперь, зачѣмъ-то побезпокоенный, — Зачѣмъ онъ?—все въ большемъ недо- смирный и неповоротливый Михаилъ Ива- умѣніи спрашивала Ульяна Мосевна. нычъ, выпуча глаза, ничего не понимая, — А я почемъ знаю!... Спроси поди!... носился по лѣсу, безъ пути ломалъ сосны, Что имъ, подлецамъ! ѣздятъ въ шараба- безъ пути бросался на проходящихъ, такъ нахъ, да нищимъ глаза мозолятъ!... Имъ какъ всѣ ему казались виноватыми въ не­ что! Имъ еще любо, что у нищпхъ-то отъ понятной и непостижимой ему невзгодѣ. И зависти слюни текутъ, на нихъ глядя, что будетъ онъ носиться до тѣхъ поръ, пока они отъ злости въ кабакѣ винищемъ полос- вновь не попадетъ на глубокую, всю усѣян- каются... Имъ что, подлецамъ!... Не ихъ ную на днѣ, какъ пухомъ, сухими листьями бокамъ достается... У нихъ жеребцы хоро- яму, и, свалившись въ нее, почувствуетъ, шіе! Какъ начала вольница-то, съ пьяна да что стало опять тепло, уютно, улежно и, съ досады, въ мертвую голову бунтовать на главное, никто опять долго его не увидитъ улицѣ, такъ они, небойсь, жеребца-то по- и не побезпокоитъ. воротили, да черезъ задворки... Прокля- У воротъ избы Хины Ульяна Мосевна тые!... Кровопійцы! — сыпала безостано- передала ребятишекъ Ѳеклушѣ и, не на- вочно раздраженная, нервная, грубая Прае- дѣясь уже получить отъ Прасковьи какія- ковья. либо болѣе точныя свѣдѣнія объ уличной — Переду-ш-у-у! Всѣхъ передушу! — исторіи и о Петрѣ, она пріостановилась, вторилъ ей Хипа. посмотрѣла вдоль улицы, по которой изъ — Да и надо бы... Все одно отвѣчать- оконъ еще мелькали огни и двигались еще то!... Авось жадность поукротили бы... Сама чьи-то тѣни, и подумала, къ какому бы че- бы своими руками красивую-то рожу исца- довѣку получше зайти? Кто же для нея могъ рапала!—-неистовствовала Прасковья,— ка- быть лучше Мина Афанасьича? Сказавъ въ ломъ бы всѣ ихъ пенжаки-то облѣпила!... окно Вахромѣю, что она зайдетъ не надол- Ходи! Гуляй тогда!... Ищи богатыхъ не- го къ Мину, она направилась на другой вѣетъ!... Ха, ха, ха! — и Прасковья захо- конецъ деревни. хотала нервнымъ, болѣзненнымъ, нехоро- На улицѣ уже стояла полная тишь и шимъ смѣхомъ. мракъ осенняго вечера сгущался все боль- — Ну, полпо-се, Паша!... Ишь ты раз- ше и больше, какой-то мглистый, пронизы- гасилась!—сказала Ульяна Мосевна.—Пой- вающій, влажный и холодный; огни въ тем- демте-ка и въ самомъ дѣлѣ, я васъ нрово- нотѣ горѣли ярко и падали изъ маленькихъ жу; ложитесь-ка со Христомъ... Сонъ все оконъ избъ полосами черезъ дорогу. Вмѣс- покрываетъ!... Бери мужа-то, а вы, ребятки, тѣ съ влажностью поднимались и плыли по пойдемте со мной... Я васъ провожу... Тем- улицѣ пары отъ свѣжаго навоза. То тамъ, но, вѣдь,—говорила она дѣтямъ Хины.— то здѣсь со дворовъ слышались фырканье Пойдемъ, Ѳеклуша. лошадей, похрюкиванье свиней и стукъ отъ — Ну, медвѣдь! Поворачивайся! — тол- ударявшейся, въ темнотѣ дворовъ, о стѣны кала Прасковья уже задремавшаго Хипу.— скотины. На улицѣ всякій звукъ слышался Ну, вались, ступай къ женѣ подъ бокъ, отчетливо, рѣзко. Слышно было, какъ въ пока въ губу кольцо пе продѣли... Глядишь, однѣхъ избахъ ужинавшіе хозяева говорили и не почуешь, какъ съ эдакой битвы въ медленно, протяжно, прожевывая пищу, тюрьму угодишь!... Вѣдь, имъ, подлецамъ, Только въ большой шестиоконной избѣ Пи-