b000002181

ГЛАВА V. РОМАНТИКИ. 357 вѣрить и надѣяться". Й вотъ въ этой назадъ; всѣ кругомъ что-то кричатъ, гово- массѣ мелкихъ будничныхъ явленій для нея рятъ странное, новое, непонятное, все, что совершенно пропадалъ внутренній смыслъ прежде называлось добромъ, въ ихъ устахъ ихъ; она не замѣчала, что подъ этимъ ви- стало зломъ, потерялось различіе между димымъ прежнимъ однообразіемъ струилось зломъ и добромъ. Даже сами они, для ко- что-то другое. Таково же, или еще наивнѣе, торыхъ прежде все было такъ ясно и опре- было отношеніе къ окружающему и всѣхъ дѣленно, сами они, спѣша и видя зовущпхъ прочихъ обитателей поселка. И вдругъ какая- на помощь, готовые ринуться къ нимъ, то волна изъ житейскаго моря оторвалась стоятъ пораженные недоумѣніемъ, ибо не и кинулась на ихъ укромный островъ, сразу знаютъ, кому, какъ, даже зачѣмъ помогать... потопила его въ пучпнѣ, а ихъ, утопавшихъ Даже тѣ боли, жалобы и страданія, кото- и безнадежно и тщетно боровшихся съ нею, рыя искони ни въ комъ не возбуждали со- снова выкинула на метерикъ ... Что это мнѣнія, а тѣмъ болѣе въ Ульянѣ Мосевнѣ, была за волна, они, конечно, не знали; не которая всегда спѣшила къ нимъ на по­ знали, что она именно и родилась отъ того мощь, даже то зло, которое было для нея непримѣтнаго родника, который прежде, п для всѣхъ всегда ясною причиной этого мирно и ни для кого невидимо, текъ подъ страданія,—все это вдругъ приняло такой внѣшнею неизмѣнностью будничной жизнп, странный видъ, что не разъ становилась и вдругъ теперь сталъ все чаще п чаще уже въ тупикъ сама Ульяна Мосевна и пе- заявлять о своемъ присутствіи какими-то редъ этими болями и жалобами, и передъ внезапными, періодическими всплесками на этимъ „зломъ", противъ котораго она когда- поверхность. Но, слава Богу, благодаря то, не задумываясь, ратовала съ такою не­ счастливому случаю, они все же выброшены посредственною прямотой... Да неужели сама были въ родное гнѣздо, въ свой старый она измѣнилась? Неужели измѣнилась вну­ т р ь " . тренняя сущность этихъ людей „непосред- — Что-жь, селитесь, селитесь!—говорилъ ственной прямоты" и измѣнилась вдругъ, Макридій Сафронычъ.— Свои люди... Какъ такъ-такн взяла и исчезла эта нравствен- своимъ людямъ откажешь? Пока мѣста хва- ная сила, пережившая тысячелѣтіе? Въ титъ, а что послѣ, то въ Божьихъ рукахъ! .томъ-то и дѣло, что нѣтъ, въ томъ-то и тя- И они чувствовали, что это, дѣйствитель- желое недоумѣніе, въ томъ-то и гнетущая но, свои люди, прежніе люди. На первый загадка, что вотъ она, Ульяна Мосевна, взглядъ, да н долго еще въ обычныхъ буд- чувствуетъ въ глубинѣ своей души, что она няхъ своей родной деревеньки они видѣли не только не измѣнилась, но съ тою же все, все „попрежнему": та же „земля-кор- прежнею, если еще не большею охотой мшшца", тотъ же „хлѣбъ",тотъ же трудъ, готова идти помогать болямъ и жалобамъ; тѣ же мірскіе порядки, тѣ же „свои люди", чувствуетъ она, видитъ, что и всѣ ея близ- только молодежь подросла какъ-то скоро, кіе и присные, которыхъ она уже знаетъ да старики какъ-то стали старѣе... Попреж- давно, весь этотъ міръ, съ которымъ она нему, оставались тѣ же жалобы, тѣ же стра- выросла, всѣ они—все тѣ же, въ сущности , данія; но вотъ мало-по-ыалу въ этихъ жа- съ тѣми же грѣхами и добродѣтелями, и, лобахъ и страданіяхъ вдругъ они стала при- между тѣмъ, что же это сталось съ ними, мѣчать что-то другое; и чѣмъ больше пе- что она перестала ихъ понимать? Что та- реселенцы всматривались и вдумывались въ кое совершилось, что тѣ же люди—не тѣ; эти жалобы, тѣмъ меньше они ихъ пости- что то, что прежде она считала въ нихъ гали. Скоро нашп Робинзоны, эти наивные, несомнѣннымъ добромъ, несетъ съ собою старые, хорошіе люди деревни сдѣлались зло, несетъ страданія, вызываетъ боли и, людьми недоумѣнія. Эти люди, которые все жалобы; съ другой стороны, то, что нѣ- были зрячими, которые все, до мелочи, по- когда она считала несомнѣннымъ зломъ, нимали въ прежней своей жизни ясно, вдругъ вдругъ приняло видъ несомнѣннаго „добра", ослѣпли, какой-то туманъ заволокъ ихъ очи, вдругъ заговорило языкомъ несомнѣнной все передъ ними какъ будто стало мѣшать- „правоты", требовало себѣ сочувствія, и ся, перевертываться вверхъ дномъ. Какъ нельзя было отказать въ немъ. Въ концѣ- будто, вмѣсто прочной, устойчивой почвы, концовъ, ясность различенія между „до- подъ ихъ ногами оказалась вода: вотъ она бромъ" и „зломъ" вдругъ исчезла, такъ заливаетъ все больше и больше, они ви- какъ невидимо народилась цѣлая масса яв- дятъ, что кто-то гибнетъ, кто-то хочетъ леній, изъ которыхъ каждое было столь же другаго спасти, но этотъ другой, тонущій, виновно, сколько и право. Очевидно, не самъ тащитъ въ пропасть своего спасителя; эти присные измѣнились въ своей сущно- вотъ одинъ карабкается на берегъ, а дру- сти (да какъ же этого не видать? Вѣдь, гой хватается за него сзади и тащитъ опять вотъ онн, всѣ тутъ, на-лицо, живые!), а