b000002181

ГЛАВА III. МИНЪ АѲАНАСЬИЧЪ. 327 нымъ не бывало, всегда оно „играло", какъ тельно сходные и родственные въ своей у ребенка. сущности и хотя рѣдко когда мѣшавшіе — Ну, да чего тутъ учить!... Коли кровью свои волны, иногда даже враждебныя другъ въ отца—такъ и бровью! —сказалъ Минъ другу, но всегда стремившіяся слиться въ Аѳанасьичъ, какъ будто силясь сбросить съ общее русло. Въ то время, когда Пиманъ себя несвойственную торжественность. — являлся потомкомъ „хозяйственнаго" Груздя, Пойдемъ къ Пиманамъ... Ныньче они празд- Минъ былъ правнукомъ того Парамона, ко- пуютъ. торый родилъ „вольницу" въ лицѣ своихъ Янька, повидимому, очень отдаленнымъ бѣглецовъ-сыновей. Какъ нп иронически чутьемъ догадался, въ чемъ можетъ быть звучитъ это по отношенію къ „смирному" и дѣло. Онъ какъ-то невольно весь вспыхнулъ захудалому мужику Мину, но, несомнѣнно, и оробѣлъ. Зачѣмъ-то еще разъ взглянулъ онъ былъ „вольница", порожденіе того же мимоходомъ въ осколокъ зеркала, прибитый духа неудовлетворенности п жажды „широ- гвоздочками къ стѣнѣ, пригладилъ волосы, каго захвата", который родилъ вольницу франтовитѣе поправилъ на плечахъ накину- новгородскую, рыскавшую по лицу земли тын кафтанъ и вышелъ съ отцомъ. русской. Что вышло бы пзъ Мина Аѳанасьп- Яня былъ, дѣйствительно, очень похожъ ча, если бы онъ подхваченъ былъ потокомъ, на отца: низенькій, худой, но стройный, съ уносившимъ вольницу изъ мирной общины маленькимъ лицомъ, на которомъ и носъ, труда, — можетъ быть, вышли бы тѣ же и глаза, и ротъ тоже были маленькіе, но „Іуды", продавшіе родной міръ, о которыхъ въ общемъ все это было симпатично, въ говорилъ со скорбью Груздь, а, можетъ особенности при застывшей на всемъ его быть, что-либо другое—неизвѣстно, но ког- существѣ беззавѣтной улыбкѣ. да, въ лицѣ стараго Парамона, община, вѣрная традиціямъ героическаго попа Вар­ лама, съ дикою строгостью силилась оста- Какъ, однако, ни была несвойственна новить потокъ вольницы изъ своего сердца, натурѣ Мина Аѳанасьича торжественность, она успѣла осадить на мѣстѣ цѣлые мил- онъ все же не могъ освобидиться онъ нея ліоны этихъ элементовъ „широкаго, поэти- сегодня. Чѣмъ ближе подходилъ онъ къ ческаго захвата". Осадить она пхъ осадила, дому Пимана, тѣмъ эта торжественность въ но измѣнить внутреннюю сокровенную сущ- немъ становилась замѣтнѣе. И торжествен- ность ихъ не могла. Въ то время, когда ность эта была, должно быть, вполнѣ по- проникшаяся „подозрѣніемъ" община выра- добающей моменту; впереди предстояло со- батывала суровый хозяйственный идеалъ, вершится акту, имѣвшему для Мина Аѳа- вооруженный на борьбу за существованіе насьича—и исключительно только для него однимъ трудомъ, и создавала крѣпкую тру- —громадное значеніе. Онъ сразу долженъ довую общину, осѣвшая вольница, сохра- былъ завершить циклъ шестидесятилѣтней нивъ въ себѣ неприкосновенной „широту жизни, придать ей ту округлость, полноту, захвата", растворилась въ этомъ мірѣ без­ цѣльность и смыслъ, которые на смерть надежнаго и суроваго труда, принесла въ крестьянина кладутъ такой эпическій отпе- него поэзію, вѣру, любовь. Она въ трудо- чатокъ высокаго спокойствія, полнаго со- вой сельско-хозяйственной общпнѣ силилась знанія „правоты" пройденнаго существова- создать общину духовную, посредствомъ ея нія. Безъ этой округлости и цѣльности въ придать округлость, цѣльность и смыслъ этомъ существованіи и въ этой „правотѣ" милліонамъ человѣческихъ существованій, чего-то недоставало очень цѣннаго, что умѣрить дѣйствіе почти непосильнаго, су- дѣлало его похожимъ на могучую рѣку, роваго закона борьбы за существованіе. разбившуюся на множество рукавовъ, раз- ------- бѣжавшихся въ разныя стороны и не на­ шедшихъ еще общаго русла. Когда совер- Ш- шился великій „водоворотъ" въ народной Стояло ясно-морозное утро. Послѣ обѣд- жизнп вообще, о какой подводный камень ни много собралось народу у счастливаго разбилось ея могучее теченіе— это дѣло Пимана, и изъ своихъ Дергачей, п съ Валь- довольно темное еще. Но что касается судъ- ковщины, съ разныхъ сторонъ. Старики и бы интересующихъ насъ лицъ, то Пиманъ почтенные „хозяйные" люди въ первой но- и Минъ Аѳанасьпчъ, несомнѣнно, когда-то ловпнѣ вокругъ самовара сидѣли; молодежь подхвачены были и неслись по волнамъ собралась на другой половинѣ и усердно тѣхъ основныхъ и великихъ потоковъ этой грызла орѣхи; но въ раскрытыя настежь жизни, которые такою яркою и широкою двери всѣ могли слышать другъ друга, п полосой прошли черезъ весь историческій старики часто перекликались съ своими процессъ, вблизи одинъ другаго, замѣча- дѣтьми или слушали, какъ съ заработковъ