b000002181

310 УСТОИ. ЧАСТЬ III. МЕЖДУ СТАРОЮ И НОВОЮ ПРАВДОЙ. И міръ будетъ въ мірѣ!... Это вотъ только чесавъ поясницу, Минъ Аѳанасьичъ. — Да дураки старовѣры толкуютъ, что, молъ, не хочется мнѣ къ нимъ идтн-то сегодня— послѣднее время пришло... Да развѣ то пущай пьютъ одни... Признаться, нонѣ мы можно, чтобъ Богъ мужичка изничтожилъ? съ брательникомъ опять поругались... У Можетъ Онъ, Создатель, насъ за грѣхи насъ, вѣдь, не то, что у васъ: мы наро- покарать, да и то по времени, по мѣсту— децъ неровный... Порохъ — одно!... Мало гдѣ голодовкой, гдѣ хворью, да и то въ раз- чуть искра запала—вотъ и пожаръ! счетѣ такомъ, чтобъ былъ гдѣ ни то уро- — Что же у васъ? жай... Чтобы все-жь не свести всего роду — Все изъ пустаго!... Д а я н е говорю... людскаго! Мужичка сведешь разъ, тутъ и Я вотъ, потихоньку, чтобы шуму не дѣлать міру конецъ! и имъ на глаза не казаться, уйду прямо на Такъ толкуя, наши друзья подошли къ сѣнницу, да тамъ и высплюсь! Важно те- дому Пимана. То была большая пзба, ста- перь тамъ: теплой душисто!... А пока, по- ринной и прочной стройки, въ шесть оконъ, жалуй, водицы съ тобой потяну, хотя изъ стариннаго крупнаго лѣса, но изъ Въ избѣ, за столомъ, сидѣли бородатыя короткихъ брусковъ. Видимо было, что она дѣти Ппмана, наливая жиденькій чай и отя- разросталась по мѣрѣ того, какъ выростала рая потныя лица; мать-старуха подавала семья. Теперь ужь съ ней рядомъ былъ за- имъ хлѣбъ и творогъ: то была высокая ложенъ кирпичный фундаментъ: то былъ баба, въ черномъ платкѣ и изгребномъ са- предметъ самыхъ жаркихъ мечтаній Ппмана рафанѣ, съ лицомъ худымъ, но пріятнымъ и самыхъ усердныхъ заботъ. ІІрежде, когда и умнымъ; съ губами, всегда сжатыми плот- было много лѣсовъ, клалъ хозяйный кре- но, и съ большими глазами, упавшими глу- стьянинъ для внуковъ избу изъ дубовыхъ боко въ глазницы, изъ которыхъ они бле- бревенъ; теперь уже сдѣлался предметомъ стѣли уже потухавшимъ огнемъ—все въ ней его домогательствъ кирпичъ. Прочна, вѣко- говорило, что была она когда-то и бойка, вѣчна такая изба, а отъ пожаровъ лучше и красива. И теперь, подъ привычнымъ не надо! И долго же строитъ такую избу смиреннымъ степенствомъ ея, можно было „счастливый" мужикъ, если вздумаетъ вы- подмѣтить ту силу, что не бросается всѣмъ весть ее одними своими трудами. Такъ и на глаза, но невидимо все направляетъ. Пиманъ съ сыновьями: третій ужь годъ Много женщинъ такихъ въ нашихъ селахъ, какъ въ извозъ ходятъ они на кирпичный Ихъ трудовая, тяжелая доля въ крестьян- заводъ, чтобы заработать кирпичъ; п по- ствѣ и выходки грубой мужицкой силы надъ легоньку, исподоволь, идетъ приращенье ними нерѣдко заставляли въ ней видѣть избы: ныньче выведутъ двѣ-три кладкп, на „раба", безъ силы и воли, подобно волу, другой годъ — еще три — и думать надо — Но часто на дѣлѣ всѣмъ невидимо руко- придется женить правнуковъ, прежде чѣмъ водитъ она, эта „раба"—мать молодыхъ по­ будетъ готова изба и покроется крышей... колѣній. Женщина въ деревенской семьѣ— А Богъ вѣсть, можетъ, п такъ суждено ей неустанно творящій художникъ: чувствомъ застыть, не поднявшись до половины: „му- она охраняетъ миръ очага и до гроба въ жицкое счастье—вода!" Такъ часто разду- себѣ сберегаетъ искры любви, которыя въ мывалъ робкій Ппманъ, глядя на новую мужѣ давно ужь погасли; чувствомъ же по­ стройку, и все пуще съ дѣтьми напрягался стигаетъ она часто то новое въ жизнп, чего въ работѣ, чтобы какъ-никакъ поскорѣй мужъ или не видитъ, или не хочетъ при- увидать завершеннымъ трудъ многихъ лѣтъ. знать, или же просто не понимаетъ и роб- Онъ и теперь было остановился съ Ми- ко предъ нимъ отступаетъ. И вотъ, неза- номъ у стройки, чтобы передать ему снова мѣтно, изо-дня въ день, намекомъ и сло­ свой упованія, разсчеты и опасенія. Но пзъ вомъ невольно она его увлекаетъ въ ту окна тутъ окрикнула нхъ Катерина. сторону, куда онъ ни за что бы не рѣшил- — Отецъ, чего-жь запоздалъ ты? Мы, ся идти. вѣдь, ждемъ тебя... Людямъ тоже надо Такова была Катерина Петровна. Когда- вздохнуть... Гляди, ужь не долго—займется то (о, какъ давно это было!) любила она заря, и опять подыматься, съ подводами молодаго краснобая, кутилу Мина... Почти ѣхать... уже дѣло было рѣшеннымъ, что быть ей за — Чего-жь меня ждете?... Чать, я васъ нимъ, но вдругъ она обвѣнчалась со сте- никогда не стѣснялъ... Ѣшьте, спите, какъ пенпымъ, молчаливымъ и ровнымъ Пима- веякому надо... А мнѣ, вѣдь, немногаго номъ. Чутко ей говорило сердце, что въ нужно,—отвѣтилъ Пиманъ.—Зайдемъ, коли немъ будутъ жить тѣ начала, на которыхъ хочешь, Минъ Аѳанасьичъ. У васъ нонѣ прочно и крѣпко установляется жизнь. А пьютъ ли чай-то? любовь—это пѣсня, улыбка, цвѣтокъ—раз- — Не знаю, чай, пьютъ,—сказалъ, по- цвѣли и пропали. Скучно ей было сначала