b000002181

8 РАЗСКАЗЫ ЗАВОДСКАГО ХЛОПЦА. дружно до кабачка проводить и тамъ обо- Ты кума моя, грѣть его на дальнюю дорогу. Дивились мы Да кУма душенька!... этому, да ужь послѣ узнали, что ушелъ онъ Отдергивала гармоника Фадѣя Ильича, безъ позволенія, такъ какъ управляющій пока тонкія ноги Васьки-Бѣды мелко дро- не пустилъ его, потому что Фадѣй Ильичъ били по убитому снѣгу, а заводскій людъ состоялъ должнымъ заводу четыре шапки чуть не захлебывался буйнымъ весельемъ, и пару валеныхъ сапогъ, что этими четырьмя А это веселье было послѣднее—короткое шапками вольный человѣкъ закрѣпостилъ веселье. себя на нашемъ невеликомъ заводѣ. Крѣпко осердился управляющій на Фадѣя Да никому объ этомъ Фадѣй Ильичъ слова Ильича, что онъ ушелъ наперекоръ ему въ не молвилъ, никому не показалъ лица своего городъ, не промѣнялъ на его благоволеніе сумрачнаго. невеликихъ радостей рабочаго люда; выгналъ Въ Рождество собрались мы въ сельской онъ его изъ кузницы и поставилъ къ шуляру церкви, пришли, глядимъ, а ужь нашъ Фа- въ помощники , —на тяжкое, на самое труд- дѣй Ильичъ стоитъ на клиросѣ, и его го- ное дѣло. Горько это было старику. Прош­ лось разноситъ надъ молящимся людомъ цер- до двѣ недѣли—и его старое тѣло сгубили ковныя пѣсни. Весело мы выпили въ этотъ буйные, нездоровые вѣтры, что ходуномъ день въ томъ сельскомъ кабачкѣ, еще весе- ходятъ сквозь большія щели нашей древней, лѣе выпили дома, но Фадѣй Ильичъ еще не полуразвалнвшейся гуты, тѣ вѣтры, что ва- утѣшилъ насъ ни новою городскою пѣснью, ломъ-валятъ въ могилы нашъ рабочій людъ, ни повѣстью, ни новостями изъ того далекаго что рѣдко кого допустятъ они, эти лютые міра, что стоитъ за нашими глухими лѣсами, вѣтры, дожить до сѣдой старости. Слегъ — Подьте-ка, малые хлопцы, ко мнѣ на нашъ Фадѣй Ильичъ въ своей кузницѣ; хо- кузницу!— сказалъ Фадѣй Ильичъ ребя- дили мы къ нему вечеромъ, а наши бабы тишкамъ, идя впереди ихъ къ кузницѣ, а поочереди днемъ и ночью сидѣли у него, ребятишки въ припрыжку бѣжали за нимъ, печь ему топили, выпить подавали... При- Къ вечеру только проявился нашъ ста- демъ къ нему, не узнаетъ онъ насъ, только рецъ, какъ вышелъ нашъ людъ на волю; бредитъ: проявился онъ съ повѣстью чудной, съ но- — Вольный!—вдругъ крикнетъ.—Бабоч- вою пѣснью, съ гитарой, окруженный толпою ка, подай-ка мнѣ молотъ, милая, ударю я малыхъ хлопцевъ, у которыхъ выкупилъ разъ-два,расплачусьсълюдьмп...Однашап- Ильичъ ихъ молитвы городскимъ гостинцемъ, ка!... Дотягивай, старецъ... Жжарь, милый Закупили мы тутъ водки много, всѣмъ мой, Фадѣй Ильичъ, жжарь горячее желѣзо... заводомъ, отъ управляющаго тоже выдано Одна шапка, только одна шапка теперича! было,—и закутили: только крѣпкій морозъ Чудной старецъ, объ чемъ бредилъ! румянилъ наши щеки, только мелкая снѣж- Скоро свезли его тѣло въ сельскую цер- ная пыль поднималась подъ заводскимъ тре- ковь, а въ воскресенье весь народъ нашъ накомъ, только унылая гитара смѣнялась заводскій былъ на похоронахъ. Помянули на ухарскую гармонику въ рукахъ Фадѣя чѣмъ Богъ послалъ. Ильича и раздавалась въ сухомъ морозномъ — Царство небесное!—сказалъ управляю- воздухѣ утѣшительная пѣсня старца, новая щій, крестясь широкимъ крестомъ.—А двѣ пѣсня, городская, забубённая, заученная шапки за нимъ осталось... Двухъ шапокъ имъ въ чудесномъ городскомъ кабачкѣ: не зажилъ, дуй его горой!—добавилъ онъ Вода пищитъ, камышъ трещитъ СВОдеЙ СУПРУГ'Ъ. Кумъ кумѣ судака тащитъ. А ыы’ Рабоч1е ЛЮДИ, надолго иохоропнли Ужь ты кумушка, чудныя повѣсти, милыя пѣсни—нехитрыя Да голубушка! утѣшенья наши и добраго человѣка. ----------------------------------------