b000002181

2 0 6 УСТОИ. ЧАСТЬ I. ДѢДОВСКОЕ ГНѢЗДО. малое „незаконнорожденное" существо. Къ прогнала. Аннушка, дочь Сатира, была пер- великому счастію Мосеевой семьи, существо вою дѣвушкой, взятою Ульяной со стороны, это жило всего одинъ часъ. Бабкой была въ „учебу". Сатиръ долго опять послѣ того Аграфена, воспріемникомъ Мосей. Тою же кутилъ и, наконецъ, совсѣмъ заугрюмѣлъ. ночью взялъ Мосей мертваго младенца, за- Съ каждой охоты приносилъ онъ какой- вернулъ его въ пазуху и, сказавши семьѣ: нибудь презентъ своей дочуркѣ и Ульянѣ „Убью, ежели только слово на вѣтеръ вы- Мосевнѣ. Молча клалъ свой презентъ на несете!"—унесъ его къ себѣ въ лѣсъ (какъ столъ, угрюмо поглаживалъ дочь по головѣ, извѣстно, онъ былъ лѣсникомъ). Этою же сумрачно взглядывалъ на Ульяну Мосевну ночью онъ схоронилъ его въ лѣсныхъ деб- и тотчасъ же, нахлобучивъ на уши картузъ, ряхъ. Тайна Ульяны осталась навѣки тай- уходилъ, широко шагая, изъ избы. Ни на ной. Ульяна ждала теперь жениха, и же- какія приглашенія остаться, ни на какія нихъ дѣйствительно вернулся къ назначен- угощенія онъ не сдавался. Давно уже вы- ному сроку, но вернулся мертвымъ: его росла дочь Сатира и вела свое собственное нашли замерзшимъ и занесеннымъ вьюгой хозяйство у отца, давно уже Сатиръ пере- въ полуверстѣ отъ деревни. „Чего тутъ? селенъ былъ дергачевскимъ міромъ въ Вол- Видимо—судьба! Только смотри у меня— чій поселокъ, а онъ и до сего времени, еще не дурить!"—прикрикнулъ Мосей на неуклонно и также молча, какъ доброволь- Ульяну. Ульяна, скрытно отъ всѣхъ, соб- ный оброкъ, носитъ съ каждой охоты „пре- ралась на богомолье. Мосей махнулъ рукой: зенты" предмету своей чистой, но неудач- „Пущай! Ей ужь одна утѣха!" Только черезъ ной любви... три года вернулась Ульяна домой. Но боль- . ше скрываться было нельзя. На „барскомъ дворѣ" уже ее намѣтили и погнали на бар­ щину. Здѣсь столкнулась она съ Сатиромъ. Онъ только что овдовѣлъ и остался одинъ Въ одинъ изъ осеннихъ дней Ульяна Мо­ гъ трехлѣтнею дочерью. Дочь эту онъ севна, по обычаю „благомысленныхъ лю- любилъ, съ охоты носилъ ей то земляники, дей", навѣщала знакомыхъ и незнакомыхъ то голубицы, то цвѣтовъ. Ульянѣ понрави- бабъ добросельскаго міра, жаждавшихъ „от- лось это. Ей хотѣлось выйти за Сатира повѣдать" ей накопившіяся за лѣто горести замужъ. Но Сатиръ былъ еще тогда молодъ и невзгоды. Впрочемъ, теперь уже рѣже и, какъ вся дворня, хвастливъ и разгуленъ, дѣлала свои объѣзды Ульяна Мосевна, да между тѣмъ какъ Ульяна, въ двадцать пять и ѣздила уже одна: какъ минуло Лушѣ лѣтъ, выработала уже въ себѣ ровный, спо- шестнадцать лѣтъ, она перестала ее брать койный, сосредоточенный характеръ. Въ съ собою, а теперь Лушѣ шелъ уже двад- первый же день ихъ любовнаго объясненія цатый годъ. Ульяна Мосевна успѣла побы- Сатиръ похвастался въ кабакѣ, такъ, со- вать и въ селѣ Добромъ, и въ деревняхъ всѣмъ зря, безъ всякаго умысла, потому что Подпалихѣ съ Поджарихой, и теперь вы- и самъ сталъ было любить Ульяну. Въ ѣзжала въ родные Дергачи, чтобъ отсюда Ульянѣ словно что порвалось. „Не судьба отправиться въ свой поселокъ, мнѣ!"—рѣшила она уже въ послѣдній разъ — Ну, вотъ, пріѣхала!—сказалъ староста и съ тѣхъ поръ стала избѣгать Сатира. Макридій, стоявшій среди дергачевскаго Сатиръ былъ изумленъ, но ему было и міра, по какому-то поводу собравшагося у горько. Онъ уважалъ Ульяну за ея любовь Старостиной избы. къ его дочери, за ея строгій, степенный — Эй, благомысленная! А мы къ вамъ характеръ. Онъ видѣлъ, что ему ужь не было въ выселокъ собрались всѣмъ міромъ! — вернуть ея. Къ этому времени овдовѣлъ говоритъ Макридій, раскланиваясь съ Мо- старшій братъ Ульяны, Вонифатій, и она, севной и махая, по обыкновенію, руками, замѣнивъ оставшимся сиротамъ, Лушѣ и — Али что у васъ? Милости просимъ. Петру, мать, вмѣстѣ съ тѣмъ, сдѣлалась и — Да что? Такія дѣла... такія дѣла... полною хозяйкой въ семьѣ, такъ какъ мать Только единственно, какъ міръ жалѣючи,— у нея умерла еще раньше, а Мосей жилъ началъ свою обычную пѣсню староста Ма- уже въ своей рощѣ. Сатиръ долго кутилъ, кридій, безъ которой онъ ни разу не на- нотомъ вдругъ рѣшился: пришелъ онъ къ чиналъ никакого разговора съ тѣхъ поръ, Ульянѣ, съ дочерью на рукахъ, и смиренно какъ стали его выбирать еъ старосты, просилъ ее принять къ себѣ, пока на ноги Подошли мужики. Одни сняли шляпы, не станетъ дѣвчура: „А то, вѣдь, при на- другіе, по близкому знакомству, не сочли шемъ проваленномъ житьѣ, ни за грошъ нужнымъ. загибнетъ! Неужто прогонишь ее-то?"—съ — Такъ что-жь, ступайте, милости про­ боязнью спросилъ Сатиръ. Но Ульяна не симъ...