b000002181

158 ГОРЕ СТАРАГО КАБАНА. „Ты умрешь, а мы опосля того съ ними нію, „благообразный", чистый, вымытый,— раздѣлывайся!" Придумаешь что ни то, а и теперь отъ него несло уже не только сѣ- они воспрещаютъ:. Это, говорятъ, у тебя, рымъ мыломъ, но и цѣлою баней, тятенька, умъ отъ бездѣлья играетъ... Чего — Вотъ и я присяду,—сказалъ онъ съ тебѣ не хватаетъ, чего тебѣ недостаетъ? своею неизмѣнною тоскующею улыбкой въ Живи да Бога не гнѣви". И точно, ду- усахъ, осторожно внося, вслѣдъ за самова- маешь, за что же я , въ самомъ дѣлѣ, Бога- рокъ, стаканъ—спеціально уже для себя.— то буду гнѣвить? Не прогонишь?... А то скажи, коли мѣшаю— Какимъ-то страннымъ,невѣроятнымъ дис- я и уйду... Мнѣ, вѣдь, что!... Вѣдь, отъ сонансомъ звучали для меня эти рѣчи Ка- бездѣлья я ... Коли кто ничего не дѣлаетъ— бана,—для меня, въ русской деревнѣ, гдѣ и я кстати тутъ; а коли дѣло у кого есть— кругомъ кипѣлъ только безустанный трудъ меня гони, гони прямо... или безпокойная жажда наживы... Впро- — Садись, садись... Я очень радъ,— чемъ, я долженъ оговориться: не подумайте, приглашалъ я. что „бездѣлье" Кабана было наше „бар- И мы повели неторопливую бесѣду о ра- ское" бездѣлье. Далеко нѣтъ. Это было без- ботахъ у меня на хуторѣ, о моихъ планахъ, дѣлье только относительное, особое дере- Такъ разговаривали мы, выпивая стаканъ венское бездѣлье, „мужицкое". Если бы вы за стаканомъ. Въ открытыя настежь окна посмотрѣли на Кабана со стороны, онъ ни- плыли на насъ тихія, полупрозрачныя су- чѣмъ не выдѣлялся бы для васъ изъ об- мерки, всѣ пронизанныя какими-то отры- щей трудовой массы. Хозяйство шло у него вочными, какъ будто откуда-то издалека до- своимъ порядкомъ: двѣ здоровыя бабы- летавшими звуками засыпавшей деревен- родственницы, одна ужь пожилая, другая— ской улицы. Гдѣ-то далеко, забравшись въ косая дѣвка, убирались около дома со ско- коноплянники, безпокойно блѣютъ двѣ овцы, тиной; самъ Кабанъ, наравнѣ съ другими Жеребенокъ тяжело простучалъ копытами мужиками, вставалъ до свѣту, пахалъ и бо- но улицѣ и, высоко поднявъ голову, насто- роновалъ, сѣялъ и косилъ, возилъ снопы и роживъ уши и сверкая большими краспвы- молотилъ. Онъ дѣлалъ рѣшительно все и ми глазами, пронесся на другой конецъ, такъ же старательно, какъ всякій мужикъ, Перекликнулись ребятишки. Вдругъ, какъ также галдѣлъ на сходахъ и всею душой будто изъ-подъ земли, послышались частые, участвовалъ въ мірскихъ дѣлахъ и дѣле- прерывистые, глухіе удары — вотъ они все жахъ. И, между тѣмъ, тоскуетъ о томъ, что ближе и ближе. Громко фыркнула лошадь, онъ лишній деревенскій человѣкъ, что онъ Кабанъ быстро обернулся лицомъ къ окну, потерялъ смыслъ жизни. Страшное это ело- — В о -о! во-о!... Гляди!—закричалъ онъ, во—потерялъ смыслъ жизни! Вотъ жилъ че- сіяя ребячески всею своею „благообразною" ловѣкъ, трудился, прожилъ полвѣка въ физіономіей: его сѣрые глазки блестѣли и этихъ безустанныхъ трудахъ и заботахъ о смѣялись, серебристые усы и борода обра- первыхъ необходимѣйшихъ потребностяхъ зовали вокругъ рта какое-то лучезарное жизни, и вдругъ, въ благодарность за все сіяніе; вся его коренастая фигура какъ-то это, ему отравили жизнь, у него отняли нервически задвигалась, заходила рубаха первоначальный смыслъ его жизни и вза- на плечахъ и спинѣ.— Во-о!... во-о!... Ахъ, мѣнъ не дали ничего. драть ее на шестъ!... Гляди!—кричалъ онъ, махая руками и притопывая, какъ будто собирался выскочить въ окно.—Го, го, го!... фю! фю!... Ха, ха, ха!... Го, го, го!—нако­ нецъ, засвистѣлъ, заоралъ, загоготалъ Ка­ банъ, перевѣсившись въ окно, вслѣдъ про- несшемуся мимо насъ табуну, собранному Вначалѣ, пока погода стояла хорошая, въ „ночное", мнѣ приходилось почти цѣлыми днями бы- Выходка Кабана была такъ неожиданна, вать на хуторѣ, а иногда и ночевать вмѣ- что я, долго изумленно смотря на него, стѣ съ рабочими въ шалашѣ. Поэтому бы- рѣшительно не зналъ, чѣмъ объяснить это валъ я въ Большихъ Прорѣхахъ только внезапное возбужденіе: обыкновенно флегма- урывками, на ночь, и только въ праздники тичный, вялый, „вареный" Кабанъ былъ оставался на цѣлый день. Тутъ-то я и бе- неузнаваемъ. Онъ еще долго смотрѣлъ, сѣдовалъ преимущественно съ однимъ Ка- высунувшись всею широкою спиной, въ окно баномъ. Однажды, наканунѣ праздника, я и продолжалъ то посвистывать, то горячо только что вернулся, отпустивъ плотниковъ, толковать съ остановившимися посрединѣ и велѣлъ приготовить самоваръ. Самоваръ улицы мужиками. внесъ ко мнѣ самъ Кабанъ, по обыкнове- Наконецъ, съ раскраснѣвшимся лицомъ