b000002181

140 Д е р е в е н с к ій к о р о л ь л и р ѣ . признакъ, такъ какъ вообще метеніе при Чахра-баринъ, господствующій надъ цѣлою какихъ-нибудь особенно - торжественныхъ „командой" большихъ и малыхъ жизней, случаяхъ жизни считается въ народѣ за втиснутыхъ въ маленькое, низенькое, трехъ- дурную примѣту. А, можетъ быть, были и оконное жилье, именуемое крестьянскою болѣе глубокія причины. избой. ------- Въ самомъ дѣлѣ, до какой степени ве- ™ лика „жизнетворная дѣятельность природы", 1 ■ выражаясь языкомъ старинныхъ ученыхъ! Мы вошли во дворъ. Какъ и самая изба, Какъ она плодовита! Не потому ли она такъ такъ и дворъ, и сѣнцы, и хлѣвъ, и сѣн- и расточительна, такъ и беззаботна къ судьбѣ ница, и огородъ позади двора, — все было своихъ созданій? Только на одномъ этомъ миніатюрно, бѣдно, дряхло, но, несмотря ничтожномъ клочкѣ земли, величиною въ на то, все дышало жизнью, какою-то осо- нѣсколько квадратныхъ мужицкихъ лаптей, бенною жизнью, исключительно свойствен- сколько горя, бѣдствій, напастей, борьбы и ною деревнѣ. И въ самомъ дѣлѣ, какая страданій придется перенести этой массѣ сложная жизненная организація существо- жизней, прежде чѣмъ немногимъ изъ нихъ вала на этомъ ничтожномъ, отмѣренномъ удастся совершить полный циклъ органи- мужицкимъ „лаптемъ" клочкѣ усадебной ческаго прозябанія или дойти „до конца земли! предѣла", какъ говоритъ старый Чахра- Солнце стояло какъ разъ надъ сараемъ, баринъ, но такъ какъ соломенная крыша послѣдняго — Вишь, у меня какъ здѣсь людно!— была покрыта безчисленнымъ множествомъ любовно и самодовольно говорилъ дѣдъ, по- дыръ и представляла изъ себя подобіе по- называя подъ навѣсъ двора.— Ты войди-ка луободраннаго скелета или прорваннаго сюда, войди! Не просторно, да уютно, стараго рѣшета, то солнечные лучи въ изо- Натка-сь вокругъ меня сколько живота при- биліи разсыпались въ таинственномъ сыро- грѣлось! Оно и пріятно... Потому знаешь, ватомъ полумракѣ двора и желтыми пятнами что все самъ принаблюлъ, своею кровью... ложились на свѣжей соломѣ, скудно и жидко по заслугамъ, братецъ мой! Да! Выйдешь разбросанной на подстилъ. Тамъ бѣлые сол- утречкомъ въ усадьбу-то свою и думаешь: нечные „зайчики" бѣгали по дырявымъ бре- одно слово—владыко надо всѣмъ! То ли не венчатымъ стѣнамъ, здѣсь два толстые луча, король? Все, вѣдь, это тобой живетъ, при пробившись сквозь боковыя отверстія, пе- тебѣ пригрѣлось... Разори-ка вотъ мое-то ресѣклись и освѣтили темный уголъ, гдѣ гнѣздо,—сколько слезъ будетъ! Да! Вотъ лошадь, фыркая и переступая съ ноги на еще собачка была, Широкъ,—стражъ, одно ногу, время отъ времени матерински лю- слово, слуга вѣрный! Ну, волкъ окаянный безничала съ жеребенкомъ, облизывая его утащилъ... Ничего не подѣлаешь! морду. Въ противуположномъ углу жалобно — А эта кобылка,—та ли „примѣрная", мычалъ теленокъ за загородкой, а ново- что тебѣ заслужила?—спросилъ я. тельная корова, на правахъ родильницы, — Нѣтъ, братецъ мой,—сказалъ съ го- занявшая самую середину сарая, флегма- речью дѣдъ, съ какимъ-то особымъ пѣву- тично отвѣчала ему легкимъ мычаніемъ. Двѣ чимъ тономъ въ голосѣ.—Промѣнялъ ту, на больныхъ овцы, съ обрѣзанными ушами и базарѣ промѣнялъ. Хромать шибко стала, вставленными въ нихъ розовыми ленточками, Пристарѣла, видишь... Нельзя по нашему вмѣсто серегъ, неугнанныя въ стадо, тер- дѣлу, ежели черезъ конецъ предѣла. Вея­ лись постоянно одна около другой, связан- кому конецъ предѣла есть... Долго терпѣлъ, ныя узами какой-то непостижимой солидар- жалко было, да, братецъ, ничего, видно, ности. Вверху, на подволокѣ, сѣрая кошка не подѣлаешь: старую колоду въ оврагъ вывела цѣлую груду котятъ и безпокойно вали!...Ну,сюда вотъ загляни,—повелъ меня возится съ ними, цѣлый день перетаскивая Чахра-баринъ „на зады", такъ увлекшись ихъ за шиворотъ изъ одного угла въ дру- осмотромъ своего „королевства", что забылъ гой. А еще выше, по застрехамъ и конь- заглянуть и въ избу.—Вотъ здѣсь приспо- камъ крыши— воробьи, голуби и ласточки собленья мои покажу я тебѣ! Все, вѣдь, вѣ- поселились своеобразными семьями и на- комъ накапливалось. А кое-что еще само- полняли весь верхъ сѣнницы воркующими ручно сдѣлано... Тоже, въ свое время, звуками. А эти воркующіе звуки громкимъ рукомесла кое-какія зналъ! Вотъ, вишь, и восторженнымъ крикомъ покрываетъ пѣ- передки-то у телѣги,—самъ соорудилъ. Крѣ- тухъ, важно царящій надъ своимъ куринымъ пость-токакая!... Лѣтъ пятнадцать живутъ... царствомъ. И, наконецъ, какъ царь надъ Право, не вру... что ты?! всею этою безсловесною животиной, „вѣнецъ Мы осмотрѣли телѣгу, роспуски зимніе и творенія"—старикъ Онуфрій, по прозвищу лѣтніе, сани, двѣ сохи, двѣ бороны, косулю