b000002181

ДЕРЕВЕНСКІЙ КОРОЛЬ ЛИРЪ. народа", которые все же плоть отъ плотн и кость отъ костей этихъ же вымирающихъ Щь|§огда мнѣ приходилось жить въ де- стариковъ, но настоящее этихъ „сыновъ" % |^ \р е в н ѣ , я особенно любилъ бесѣдо- такое хаотическое, смутное, за которымъ вать со стариками. Вообще деревен- будущее представляется еще смутнѣе, еще скій старикъ болтливѣе, разговорчивѣе съ неопредѣленнѣе. А тутъ, въ этихъ старо- постороннимъ человѣкомъ, чѣмъ мужикъ- жилыхъ мужичкахъ, посмотрите, какъ все середнякъ. Старикъ всегда наивнѣе, непо- окаменѣло, застыло въ опредѣленныхъ очер- средственнѣе, между тѣмъ какъ „середнякъ" таніяхъ и формахъ! Они ясны, какъ книга, непремѣнно „солидничаетъ", если онъ боль- въ которой вы четко читаете эпическія шакъ въ хозяйствѣ, резонерствуетъ, вооб- страницы вѣковой борьбы, ще старается быть не тѣмъ, чѣмъ онъ есть, Впрочемъ, все это вступленіе мало имѣетъ старается „выказаться" съ топ стороны, ко- отношенія къ тому, о чемъ я хочу вамъ раз- торая, по его мнѣнію, наиболѣе можетъ под- сказать. Сорвалось это съ языка такъ, меж- держать его репутацію въ глазахъ город- ду прочимъ; пускай такъ и останется, скаго человѣка. Какъ бы тамъ, впрочемъ, ни было, но я почему-то чувствую особое предрасположеніе къ этимъ подгнивающимъ ^ столпамъ, которые вынесли на себѣ тяжесть трехъ четвертей крѣпостнаго вѣка и, под- Нѣсколько лѣтъ тому назадъ по кое-ка- гнивши, погнувшись, но не упавъ подъ этою кимъ личнымъ дѣлишкамъ (племянницѣ моей тяжестью, сложили историческій грузъ вмѣс- достался, нежданно-негаданно, по наслѣд- тѣ съ новыми наслоеніями на неокрѣпшія ству небольшой кусокъ изъ одного боль- еще основы своихъ сыновъ. Въ этихъ хи- шаго барскаго пирога) пріѣхалъ я въ село лыхъ и дряхлыхъ останкахъ былаго живетъ „Большія Прорѣхи". Въ это село я заѣзжалъ еще та органическая связь далекаго прош- и раньше, такъ какъ земля моей племян- лаго съ наступающимъ, которая невольно, ницы находилась какъ разъ въ сосѣдствѣ неудержимо влечетъ къ себѣ вниманіе. съ землей мѣстныхъ крестьянъ, и я сда- — Вотъ, дружокъ, вымремъ всѣ мы, ста- валъ ее въ аренду одному зажиточному му- рожилые-то мужички... Такихъ, какъ мы, жику-мельнику, у котораго всегда и оста- ужь не будетъ... Другой нонѣ народъ по- навливался, У него 'же остановился и въ шелъ!— выговариваютъ они свои вѣчныя этотъ пріѣздъ. Обыкновенно пріѣзжалъ я жалобы на новыя времена. изъ города въ концѣ сентября и проживалъ, й дѣйствительно, чувствуешь, что вотъ если осень стояла хорошая, недѣли полто- вымрутъ они, эти старожилые мужички, и ры-двѣ. Село это было большое, нѣкогда вмѣстѣ съ ними уйдетъ въ невозвратную разныхъ владѣльцевъ. Многіе мужики меня историческую тьму что-то такое, чего, мо- знали хорошо, въ особенности изъ того жетъ быть, уже не увидишь, не встрѣтишь „обчества", къ которому принадлежалъ и больше, и какъ-то тоскливо сжимается серд- мой арендаторъ. Это былъ высокій, пле- це. Тоска эта, впрочемъ, вовсе не знаме- чистый мужикъ-середнякъ, съ „резонистою нуетъ отсутствія вѣры въ новыхъ „сыновъ рѣчью", высокимъ о себѣ мнѣніемъ и, вслѣд-