b000002181

128 А В Р А А М Ъ . съумѣемъ построиться, если въ этомъ на- На слѣдующій день погода разведрилась, добность будетъ,—нѣсколько туманно объ- Осеннее солнце было ярко, но холодно. Въ яснилъ онъ. свѣжемъ, прозрачномъ воздухѣ медленно Я сошелъ къ дѣду. Онъ лежалъ на на- плыли серебряныя нити паутинника. Слов- рахъ, навзничь, сложивъ на груди руки, но какая-то сила невольно тянула вонъ изъ Лицо его было строго и даже сердито. дома, на волю, на просторъ. Мнѣ хотѣлось — Ну, что, дѣдушка, какъ можется?— воспользоваться послѣдними хорошими дня- спросилъ я, подсаживаясь на лавку. ми своего деревенскаго житья, и я собрал- Онъ отвѣчалъ не скоро. ся на охоту. Хотя поднялся я утромъ очень — Смерть идетъ, Миколай Миколаичъ,— рано, однако, на половинѣ дѣда Абрама проговорилъ онъ серьезно и неторопливо. было уже сильное оживленіе — говорили — Поправишься, — успокоивалъ я. — А громко, крупно, хлопали особенно сильно что, дѣдушка, развѣ ты боишься умереть? дверями. Я сначала подумалъ, не умеръ ли — Нѣтъ, умереть я не боюсь. Я только дѣдъ. Но строгій часъ смерти невольно со- до времени умереть боюсь... Потому не все кращаетъ и смиряетъ даже самыхъ хищни- я въ закончаніе привелъ, въ чемъ, значитъ, ковъ... Когда я вошелъ во дворъ умывать- человѣку произволеніе жизни. ся, встрѣтившаяся мнѣ Маланья Ѳедоровна Онъ говорилъ медленно, съ передышкой, не только обычно не привѣтствовала меня — Думалъ, все исполнилъ... Анъ, вы- льстивымъ привѣтствіемъ, но какъ-то осо- ходитъ, жизнь-то не скоро учтешь. Учелъ беино сердито шмыгнула мимо меня. Само- разъ, анъ она опять впередъ тебя ушла... варъ принесъ мнѣ Антонъ, какъ и всегда, Только въ послѣдній часъ и учтешь. Ты благодушно-молчаливо улыбавшійся. бы мнѣ завѣщаніе написалъ, — сказалъ — Ну, что дѣдъ?—спросилъ я. онъ,—такъ, чернячекъ... Для нашего оби- — Ничего. Слава тебѣ, Господи! Поправ- хода и этого будетъ... Да въ другое время ляется. и безъ него бы обошлось. А теперь... — Ну, вотъ и хорошо... А что это вы — Изволь. тамъ расшумѣлись такъ съ ранняго утра? Я взялъ бумагу и перо и приготовился — Ничего. Тутъ мы не причемъ... Дѣло писать. родительское. — А ты перекрестись. Перекрестимся пе- Антонъ улыбнулся и тотчасъ же перебилъ редъ началомъ. самого себя замѣчаніемъ насчетъ ноэтиче- Слѣдовало короткое завѣщаніе, по кото- ской „пріятности", съ которою распѣвалъ рому онъ отказывалъ своему названному пѣсни весело шумѣвшій самоваръ, внуку, Василью, 15 рублей деньгами, кото- А когда я совсѣмъ одѣлся, взялъ ружье рые лежали у него въ изголовьѣ, зашитые и вышелъ, то на завалинѣ нашей избы въ груди кафтана. Тѣмъ все и кончалось. встрѣтилъ дѣда Абрама, сидѣвшаго среди — А сыновей что же ты не упомянулъ? четырехъ-пяти такихъ же стариковъ. Си- — Сыновей я отдѣлилъ какъ слѣдуетъ, вые или совсѣмъ бѣлые, какъ лунь, лысые по-дѣдовекому завѣту. А слышь! — вдругъ или съ выстриженными, по-стариковски, ма- спросилъ онъ, — Платонъ-то Абрамычъ со- ковицами, они ёжились отъ утренней свѣ- всѣмъ къ намъ перевозится? жести въ своихъ дырявыхъ полушубкахъ. — Да. Дѣдъ Абрамъ, несмотря на то, что былъ Онъ замолчалъ. слабъ и его била лихорадка, старался шу- — Не совладать имъ однимъ, не совла- тить и глядѣть веселѣе. дать... На меня люди скажутъ!—сталъ выго- На мое привѣтствіе и н а мой вопросъ, варивать онъ, словно въ бреду, смотря непод- о чемъ они толкуютъ, дѣдъ отвѣчалъ: вижно въ потолокъ.—Пока живъ—ничего, а — А вотъ гадаемъ, кому раньше въ гробъ умеръ... всяко бываетъ, всяко... Не совла- ложиться, такъ грѣхи учитываемъ, чтобъ дать имъ однимъ... До суда доведутъ... А ужь чисто было... А коли что забудется, судъ—все людской судъ, не Божій... Ты такъ пущай, кто въ живѣ останется, за но- тутъ, что ли, Миколаичъ?—спросилъ онъ. койника справитъ. Объ чемъ намъ больше — Здѣсь, Абрамъ Матвѣичъ, здѣсь. толковать-то? Нами ужь и тына не подо- — Ты что-жь меня Авраамомъ-то нонѣ прешь!—шутилъ дѣдъ Абрамъ. не зовешь? Давно ужь что-то не звалъ... Старики утвердительно кивали на его А и по деревнѣ ужь твое прозванье пошло, слова головами и подкрѣпляли ихъ прилич- — Развѣ нравится тебѣ? ными изреченіями народной мудрости. — Недостоинъ, — проговорилъ онъ, по- — Разгулятьсяидешь?—спросилъ дѣдъ, молчавъ, и затѣмъ смолкъ совсѣмъ. — Да, да. Я положилъ написанную черновуюзавѣ- — Ну, ступай! Побѣгай, пока молодъ, щанія ему подъ изголовье и вышелъ. А состарѣешься, какъ мы же, такъ больше ------- того, что грѣхи учитывать, не придется.