b000002181

120 А В Р А А М Ъ . Преимуществомъ вставать раньше всѣхъ, передъ глазами у старшаго!—приговаривалъ со вторыми пѣтухами, какъ извѣстно, ноль- онъ, отхлебывая кипятокъ. — Не болтай зуются въ деревняхъ старики, чѣмъ они ногами—бѣса тѣшишь!... Чего сахаръ слюня- обыкновенно и любятъ кольнуть глаза сво- вишь? Кусай учливѣй! и т. и. имъ молодымъ невѣсткамъ. Но этимъ пре- Вася только бойкими взмахами своей имуществомъ рѣдко удавалось похвастаться кудрявой головы откидывалъ волосы со лба, Абраму. Антона не приходилось ему бу- и видно было, что онъ не особенно боялся дить. Когда еще старикъ начиналъ только своего названнаго дѣда. Онъ и самъ былъ кряхтѣть на печи и расправлять свои ста- не прочь сдѣлать ему выговоръ. Нерѣдко, рыя кости, Антонъ, большею частью, уже во время увлеченія дѣда какимъ-нибудь успѣвалъ умыться, разбудить жену. А ког- разсказомъ, Вася вдругъ конфузилъ его да показывался первый блѣдноватый свѣтъ, замѣчаніемъ: „Утри, дѣдушка, бороду-то! онъ уже выѣзжалъ изъ деревни, первый Вишь, распустилъ потоки, а еще передъ размахивая верею въ околицѣ, молился на бариномъ сидишь!"— и дѣдъ, молча и по- виднѣвшуюся вдали колокольню погоста, слушно, спѣшилъ принять къ свѣдѣнію за- надѣвалъ шляпу, тихо и ласково вскрики- мѣчаніе шестилѣтняго внука. Такъ они и валъ на лошадь и, торопливо шагая, про- вообще мирно жили, уча и наставляя другъ падалъ вмѣстѣ съ нею въ густой мглѣ сто- друга, пока дѣло не доходило до такого явшаго надъ потнымъ, болотистымъ лугомъ явнаго непослушанія съ одной стороны, утренняго тумана. Когда же Абрамъ, на- какъ, напримѣръ, высовыванія языка въ конецъ, соскакивалъ съ печи и, почесыва- отвѣтъ на самыя солидныя моральныя исти- ясь, подходилъ къ окну, чтобы справиться ны, и до окончательнаго рѣшенія наломать о погодѣ, у Степаниды уже ярко горѣло и гибкихъ прутьевъ—съ другой. Впрочемъ, трещало на очагѣ пламя и кипѣлъ въ чу- тѣмъ дѣло и кончалось. Шестилѣтній внукъ, гунѣ картофель. Пока дѣдъ молился, кладя конечно, умѣлъ бѣгать лучше, чѣмъ птести- истово, „по старинѣ", низкіе поклоны, на десятилѣтній дѣдъ. улицѣ раздавался пастушескій рожокъ, хло- На другой же день моего пребыванія въ панье и скрипъ воротъ, ревъ сбиравшейся деревнѣ мы съ дѣдомъ Абрамомъ вели за скотины и вскрикиванье бабъ, а Степанида, чаемъ такую бесѣду: съ нѣжными приговорами, выгоняла, осѣ- — Ну, что, дѣдушка Авраамъ? няя крестнымъ знаменіемъ, своихъ коровъ — Ну-у, Авраамъ! Какой я Авраамъ,— и телокъ, медленно выходившихъ изъ теп- улыбаясь, перебивалъ онъ меня.—Я не отъ лаго парнаго сарая на свѣжій утренній воз- Авраама иду... То Авраамъ, а то Абрамій духъ. Послѣ молитвы дѣду Абраму не оста- мученикъ... Такъ вотъ я откуда—отъ муче- валось ничего больше, какъ только серди- ника! то окрикнуть чернаго кота, забравшагося Тѣмъ не менѣе, было замѣтно, что ему на столъ. Какъ и всѣ старики, ворчливые очень нравилось, когда я его звалъ дѣдуш- съ утра, Абрамъ читалъ коту длинную но- кой Авраамомъ. тацію, не упустивъ случая ругнуть при — Что-жь, доволенъ ты своимъ положе- этомъ Степаниду и продолжая нравоученіе ніемъ? на дворѣ, обращаясь уже къ хромоногому, — Доволенъ,—твердо произнесъ старикъ, старому Волчку, только что вылѣзшему изъ выпрямляясь и сановито поглаживая бо- своей теплой конуры и сладко потягивав- роду,—не хочу грѣшить, прямо говорю— шемуся на встрѣчу старику. доволенъ. Слава тебѣ, Господи! Потому я, Часамъ къ семи утра старикъ тихонько Миколай Миколаичъ, что требуется отъ пріотворялъ дверь въ мою половину и если жизни, все исполнилъ, привелъ въ закончаніе. замѣчалъ, что я начиналъ ворочаться, то Слабому опору оказалъ, тѣмъ, значитъ, и говорилъ: „не наставить ли?"—и, предвари- предѣлъ положилъ, тельно разбудивъ своего пріемнаго внука, — То-есть какъ это слабому? принимался разводить съ нимъ самоваръ. — Такъ и есть. Въ чемъ всей нашей Въ продолженіе получаса я могъ слышать, жизни положеніе состоитъ? какъ дѣдъ обучалъ внука „порядку". Утренній Дѣдушка Абрамъ любилъ иногда порезо- чай мы всегда пили вмѣстѣ; впрочемъ, по перствовать, вѣроятно, оттого, что придер- какому-то обѣту, Абрамъ пилъ не чай, а живался негласно „старинки" и часто бе- только кипятокъ. Я всегда приглашалъ и сѣдовалъ съ раскольничьими начетчиками. Васю. Старикъ недовольно покачивалъ голо- — Въ чемъ же?—спросилъ я. вой, говорилъ, что это „баловство", но, въ — А въ томъ и есть, чтобы слабому концѣ-концовъ, соглашался и ограничивался опору оказывать. Пораскинь-ка умомъ-то, тѣмъ, что обучалъ внука „учливости". анъ оно такъ и выйдетъ. Съ изначала, — Сядь съ глазъ подальше!... Не егози когда я, по младенчеству своему, слабъ