b000002180

жертвы, приотворив дверь класса, несмотря на присут­ ствие учителя в классе, и без спроса прерывая урок. Вы­ кликаемые один за другим выходили из классов, смущен­ ные, с краской стыда на лице, с трепещущим сердцем и с чувством какого-то тайного, мало сознаваемого омер­ зения в глубине души, иногда сопровождаемые снисходи- тельно-ядовитыми улыбками некоторых учителей. Н а ­ конец, около младших классов Аргус так же спокойно, равнодушно и методично устанавливал отмеченных в шеренгу и маршем по длинному коридору направлял ее в знаменитую спальню. Пока еще оставалось пройти до спальни это пространство, некоторые, особенно новички- мальчуганы, в сильном нервном волнении, с умоляющими взглядами, со слезами на глазах, дрожа, хватали надзи­ рателя за рукав и напряженно шептали: «Иван Лукич, отпустите! Голубчик! Простите! Вычеркните хоть только теперь!.. Добрый! Голубчик!..» — и некоторые падали на колени. Но Аргус был холоден как лед, и шеренга про­ должала направляться к цели. В этой церемонии пришлось принять участие и мне в первый р а з в моей жизни. Конечно, трудно представить теперь эти ощущения, которые испытал я во время появ­ ления Аргуса и в тот момент, когда он выкликал мое имя, но я все же и теперь ясно вспоминаю, что основным ощу­ щением, охватившим меня тогда, было чувство глубочай­ шего стыда; перед кем, перед чем, за что — я решительно не знал. Но это чувство снедало меня до болезненности и во время всей этой процедуры и долго-долго после. Я вступил вместе с другими своими сверстниками в общую шеренгу и замаршировал вместе с ними. Я помню, что я не просил и не молил ни о чем Аргуса, но мое лицо горело, и я вместе с чувством стыда испытывал необъяс­ нимый страх перед чем-то мерзким и страшным, о чем я не имел никакого конкретного представления. В семье я не подвергался никаким телесным наказаниям. Если, и то чрезвычайно редко, меня хлопала раздраженная матушка маленьким прутом из веника, то, конечно, сопоставление этого прутика с тем, что совершалось передо мною те­ перь, могло быть только очень комично. А самая инкви­ зиторская церемония? Р азве она одна не была уже целою трагедией в нашей детской жизни? 4 * 51