b000002180

•и» У нее было двое детей, которых надо было устраивать в гимназию, и ей пришлось оставить сельскую школу и переехать в Москву. А так как средства Александры Федоровны были очень ограничены, то, сняв квартиру, она стала сдавать комнаты студентам, которые так же нуждались в зар а­ ботке, как и она. Было решейо совместно открыть школу. «Репетиториум» — так называли ее студенты, конечно, негласно. Если и остался у меня в памяти этот «репетито­ риум», то потому, что там при участии родителей и учи­ телей устраивали интересные и поучительные вечера. Мой отец не мог, конечно, оставаться в стороне от этих увле­ кательных собраний детворы, среди которой были и мы, трое его детей: два моих брата — Николай, Александр — и я. Помню такие серьезные постановки, как сцена в монастыре из «Бориса Годунова» Пушкина, где Коля играл Пимена, С аш а— Григория (Самозванца) и сцену в корчме — здесь Саша опять играл Григория, Елена, дочь Вагиной,— хозяйку. Помню чудесные живые кар­ тины: «Жена ямщика» Никитина, «Ангел» Лермон­ това. В первый год, когда открылась гимназия Вагиной, нас было только пять девочек. Математику преподавала А . Ф . Вагина, русский язык — Николай Григорьевич Ба­ жанов, который только что окончил университет. Он при­ ходил в класс в плохоньком пиджачишке с рваными кар­ манами, но с добрым сердцем и горячим желанием сделать из этих смешных девочек, таращивших на него, черного, лохматого грузина, свои испуганные любопытные глазки, честных добрых демократок. Естественную историю преподавал Цебриков — сын детской писательницы, поэт и музыкант. НЕВЕСЕЛЫЕ ДНИ Зимние сумерки. Белесоватый свет льется из окна. В передней потрескивает печка. Как-то необычно тихо. Братья в своей комнате делают модель какой-то машины. А я сижу одна. 388